Иногда, когда я всё объяснял, меня понимали; иногда ― нет。
Вот примерно так всё и выглядело。
『Невезение。』
Списать всё на это очень просто, но раз подобное происходило так часто, значит, какие-то причины всё-таки должны были быть и во мне самом。
Как ни старался я рассматривать всё под разными углами, в том числе потому, что кроме меня из участников никого рядом не было, причины так и не прояснялись。
Даже когда я разговаривал со взрослыми, хотя у меня и была своя «особенность» ― быть чуть более, чем для своего возраста, занудно-логичным и приземлённым малолетним умником, ― у меня не наблюдалось каких-то вопиюще неадекватных взглядов или поступков。
С кем бы я ни говорил, в итоге всё сводилось к выводу: «среда была плохая», «просто не повезло».
И по правде говоря, даже сейчас, в двадцать девять, я могу только строить предположения。
Но что именно это было ― оставим на потом。
В любом случае, с тем набором информации, что есть сейчас, точного ответа всё равно не получить。
Даже если пытаться поставить в прошлом жирную точку, раз единственное, что можно сказать ― «среда была гнилая» и «мне не повезло», сколько ни крути это в голове, толку немного。
Поэтому, раз с факторами всё равно неясно, разговор повернул в сторону более глубокого разбора: попытаться понять, «что я за человек».
(Правда, дошли до этого не все: примерно с половиной взрослых дальше у нас были просто игровые посиделки и не более того.)
Если коротко, суть была в том, чтобы «оставить прошлое, в котором всё равно ничего нельзя доказать, и заняться самоанализом, чтобы не угробить заодно и будущее».
Поймёшь свои сильные и слабые стороны ― сможешь под них подстроить своё дальнейшее поведение。
К тому же, через самоанализ могли всплыть и те самые причины。
Сначала я стал искать в своём характере такие черты, которые могли особенно сильно влиять на окружающих。
В общем и целом, я сверхнегативный и патологически неуверенный в себе。 Зато если в чём-то у меня есть реальные результаты, то там у меня и гордость соответствующая。
Например, когда я занимал первое место в плавании или получал максимум баллов на тесте。
Но я слегка перфекционист: если это не именно первое место и не ровно сто баллов, это не добавляет мне уверенности。
Говорю занудно-логично。 Не люблю соперничество。 Очень чувствительный。 Сильное чувство справедливости。 Крайне упрямый наперекорщик。 Педант до навязчивости。
Из всего этого занудная логичность, нелюбовь к конкуренции и повышенная чувствительность в целом укладываются в рамки просто индивидуальности。
Сильное чувство справедливости ― это уже вопрос характера, некоторой наивной прямоты и возраста。
Но взрослых задело кое-что другое。
Во-первых, моя сверхнегативность напрямую вытекала из чудовищной неуверенности в себе。
Во-вторых, эта патологическая неуверенность сочеталась с крайним наперекорством и почти болезненной чистоплотностью/педантизмом。
Эти три пункта, как предположили взрослые, были, скорее всего, следствием семейной обстановки。
Разумеется, там была и врождённая основа ― нервозность, склонность к логическим разборкам и прочие характерные вещи, и всё это вместе давало сложную смесь, но для чего-то «само собой сформировавшегося» эти черты были уж слишком гипертрофированы。
Поэтому мы и пришли к выводу, что корень всего ― именно домашняя среда。
Раз так, следующим шагом стал подробный разбор той среды, в которой я вырос。
Я вообще не люблю, когда посреди рассказа вдруг включается некая «арка прошлого», то есть нас отбрасывают назад во времени, но в данном случае деваться было некуда。
Мы вместе со взрослыми принялись основательно перебирать моё прошлое。
Для начала стали поднимать эпизоды, которые лучше всего показывали мою натуру。
Говорят, уже в полтора–два года я довольно бегло и при этом по-своему занудно-рассудочно болтал。
Я уже рисовал это в манге: истории с медосмотрами в два и три года。
Это был не гэг для манги, а чистая правда。
И, конечно, моё упрямое поведение «назло всем».
Если я чего-то действительно хотел, мне нужно было, чтобы собеседник переспросил раз десять, прежде чем я наконец соглашался。