До сих пор жалею об эпизоде в шестом классе начальной школы, когда тренер по плаванию попросил меня стать капитаном секции。
Я был безумно рад, но моё наперекорство включилось на полную, и, хотя учитель был хорошим человеком и спрашивал меня раза четыре–пять, я всё равно каждый раз отказывался。
И сейчас у меня это до какой-то степени осталось, и, похоже, в большинстве случаев корень такого поведения лежит в том, как с ребёнком обращались родители в раннем детстве。
Что до моей почти болезненной чистоплотности, говорят, в четыре года я уже приходил в ярость из-за того, что мать забыла положить в мешочек для детсадовского обеда полотенце, чтобы вытирать рот。
Главным фактором домашней обстановки было то, что оба моих деда и обе бабки были, мягко говоря, крайне невысокого человеческого уровня。
Я уже как-то формулировал это так: «Домашняя среда у нас была немного старомодной: строгие манеры, жёсткая иерархия и установка “по умолчанию ты обязан это уметь”. Хвалили очень редко».
Как выяснилось, сами мои родители почти никогда не слышали похвалы от своих родителей, то есть от моих дедов и бабок。
Если коротко: по отцовской линии всё было пущено на самотёк; по материнской ― просто нелюди。
Отец у меня был приёмным зятем в семье матери, и я рос на одном участке с материнскими дедом и бабкой; сам же отец людьми в принципе мало интересовался, поэтому о дедушке и бабушке по отцовской линии я знаю не так много。
Да и среди остальных родственников, говорят, приличных людей почти не было: большинство мало интересовались кем-либо, кроме себя, и вели себя как настоящие скряги。
Зато встречались люди с неплохими природными способностями ― если сказать грубее, просто хитрые и изворотливые。
Грубо говоря, это были такие «прижимистые люди с нулевыми навыками общения».
Хм。 Звучит откровенно ужасно。
Сам мой отец был живым воплощением принципа «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу»: голова у него работала логически хорошо, но с общением было плохо, и он скорее держался в стороне от всех。
Интеллект у него от природы неплохой, но, похоже, из-за среды, в которой он вырос, все его способности так и не смогли толком раскрыться。
По материнской линии у меня есть дед, бабушка и старшая сестра матери。 Родных братьев и сестёр моих дедов и бабок я почти не видел: они живут в других регионах。
Судя по рассказам, только отец бабушки и её младший брат были по-настоящему душевными людьми。
А вот сама бабушка ― человек, который всем пытается угодить, но при этом по сути бездушная; к тому же она врёт на уровне профессиональной актрисы。
Дед, 1945 года рождения, ― прямо-таки ходячий образ «типичного вредного старикашки».
Он вечно считает себя главным героем жизни, любит только себя, при этом ума особого не имеет, да ещё и гуляка。 Ему кажется, что он умеет производить хорошее впечатление, но из-за своей поверхностности и клоунады уважением он не пользуется。 К тому же он нервный。
Чего стоит уже одно то, что, приняв в семью зятя, он всё равно снес маленький домик на той же территории и построил себе новый。
Вот что я имею в виду, когда говорю, что «вырос на одном участке» с ними。
Теперь о старшей сестре моей матери。
По характеру она словно вобрала в себя худшие стороны обоих родителей, но, судя по всему, в молодости чуть получше выглядела, и потому, говорят, творила что хотела。
Мою мать можно описать как «добряк до глупости, ребёнок в самом разгаре подросткового периода ― и в хорошем, и в плохом смысле».
От моего прадеда по материнской линии ― того самого, который был очень сердечным человеком, ― мать, на уровне какого-то «ядра» в наследственности, унаследовала сильную способность к состраданию。
Она очень чувствительна, доброта в ней переходит уже в излишнюю мягкотелость, но при этом у неё есть и нервозность, доставшаяся от деда。
К сожалению, про внешность моей матери, как ни крути, сложно сказать хоть что-то лестное。
Людям из других стран это, возможно, трудно понять, но в Японии, где идёт жестокое соперничество за условный «рейтинг внешности», низкий «балл за лицо» ― это такой штраф, который способен серьёзно искривить характер。
Если говорить о дискриминации в Японии, то гораздо более заметной и тяжёлой, чем расизм или предвзятое отношение к LGBT, является именно дискриминация по лицу и внешности ― своеобразный «фэйсизм».
Проще говоря, это примерно того же порядка хендикап, как если бы у человека не хватало одного пальца или даже одной конечности ― и это не особо преувеличение。
И мать с детства по инициативе деда постоянно сравнивали по лицу с её сестрой, из-за чего она получила глубочайшие душевные травмы。