Я всерьёз думал о том, как убить как можно больше людей с максимальной гарантией.
И вот — июль.
Наконец, добрались напрямую до служебной машины, которой я обычно пользовался.
Я не знаю, в какой момент это произошло, но задние фонари автомобиля были разбиты с обеих сторон явно неестественным образом.
Высота повреждений слева и справа отличалась, а характер разрушений был не похож на удар при движении задним ходом — скорее, это выглядело так, будто по ним били молотком или ломом.
Я заметил это, когда приехал забирать клиентов.
Как назло, в тот день я был один — ни одного коллеги рядом.
К тому же сопровождающий был неопытным, а салон был полностью заполнен пассажирами.
Я связался с офисом и сообщил о повреждении. Обычно в таких случаях мне бы жёстко сказали:
«После работы немедленно привези машину и покажи!!»
Но в этот раз ответ был:
«Один раз съезди домой, а завтра привезёшь».
«Это явно подозрительно».
«Со мной точно что-то сделали».
В голове всплыл прежний случай, когда говорили, что «повредили тормоза или педаль газа», и впервые в жизни у меня по-настоящему задрожали руки.
≪Меня могут убить.≫
Я всерьёз так подумал.
К счастью, с приводом всё было в порядке, но до возвращения в гараж сердцебиение и дрожь не прекращались.
«Это всё… здесь я больше работать не могу».
Так я решил — и, вернувшись в гараж, забрал как можно больше личных вещей.
Настолько я не был потрясён с тех пор, как в средней школе из-за инцидента с подставными письмами у меня полностью помутилось сознание.
Потом многие говорили: «Надо было сразу вызвать полицию»,
но тогда мысль была только одна:
«Выжить, немедленно убраться отсюда и больше никогда сюда не приближаться».
Когда сердце полностью сломалось словами «я больше здесь работать не могу», думать хладнокровно о полиции было просто невозможно.
Ведь те, к кому следовало бы обратиться в первую очередь, были самыми ненадёжными.
Я вернулся домой, нашёл психиатрическую клинику, на следующий день взял больничный, сославшись на плохое самочувствие, и пошёл в психосоматическую клинику, где мне поставили диагноз «депрессивное состояние» и выдали справку для отпуска по болезни.
В клинике мне прямо сказали: «Иди в инспекцию труда»,
но прежние угрозы всё ещё давили, да и сил на это уже не было.
Я не хотел прибегать к таким мерам, но выбора не было — нужно было искать новую работу.
Хотя после последнего удара я хотел просто отдохнуть хотя бы неделю.
К счастью, справку выписали сразу на месяц, и я решил честно отдохнуть хотя бы первую неделю.
Если подумать, за последние месяцы моими единственными редкими развлечениями были редкие встречи с бывшей сетевой подругой Судзу-сан — и то изредка.
Я уже почти год не играл и не имел никакого досуга.
История поиска на iPhone 14, купленном в 2022 году, была полностью забита сайтами с вакансиями.
Я попробовал поиграть неделю, но отвлечься от реальности оказалось невозможно.
Я продолжал искать работу.
――К слову, от самой психосоматической терапии я с самого начала ничего не ожидал, так что проблем нет — но по факту она оказалась абсолютно бесполезной.
Тем не менее, раз уж я всё равно плачу деньги и очевидно, что из-за стресса у меня уже начались физические проблемы, я подробно рассказал всё как есть.
Причина была ясна, поэтому я рассказал о компании всё, включая головные боли, бессонницу и даже желание перебить всех до одного — ничего не скрывая.
Но итог был один:
«Ну так сходи в инспекцию труда?»
и прямое: «Здесь с этим ничего не сделаешь».
Ну да. Чего ещё ожидать.
Мне просто выписали китайские травяные препараты, но ни гнев, ни тревога от них не исчезли.
Я лишь снова понял, что такие проблемы можно решить только самому.
Тем не менее, благодаря тому, что это была «типичная» клиника с пустыми очередями и завышенными ценами, они без лишних вопросов сразу выдали справку о временной нетрудоспособности и документы на пособие — за это я был благодарен.
Скорее всего, врач и так всё понял с самого начала.
Я сам считал, что ещё способен выдержать психологически.
Но тело сломалось раньше.
Я и представить не мог, что со мной может случиться нечто подобное.
Со временем, сдерживая убийственные мысли, я постепенно начал их подавлять.
Так, неся в себе эту проблему, я прожил ещё четыре месяца — бесконечно колеблясь и сомневаясь.
В Синдзюку, Сибуе, Омотэсандо — в западной части Токио — вакансии были,
но дорога туда занимала почти полтора часа в одну сторону.