Я смутно ощущал, что что-то не так, но, не имея ни малейших догадок, списывал всё на свою подозрительность……。
И вот теперь, услышав слово「почта」, я вспомнил одну деталь。
Это было за несколько недель до того, как школе позвонили и связались с мамой。
Началось всё с одноклассника Сакогути――。
Причём заговорил со мной парень, с которым я почти не общался。
「Слушай, Юки, у меня к тебе небольшая просьба……。
Я тут немного поссорился с Кавасаки и хочу помириться, но если я ей письмо отправляю, она даже не читает。Так что хочу, чтобы ты переслал его через себя。」
Сакогути, заговоривший со мной в лёгком, непринуждённом тоне, протянул мне листок с запиской и добавил。
「Я вышлю письмо тебе, а ты потом перешли его, как есть, вот на этот адрес。」
「Ладно, не проблема。」
――В то время я ещё не знал, что такое настороженность.
Мне вовсе нельзя было сказать, что мы с Сакагути были в особенно хороших отношениях, но, будучи наивным добряком, я просто радовался, когда кто-нибудь на меня полагался.
С такой поверхностной мыслью, не вдаваясь в детали, я решил:「просто скопировать письмо и отправить на другой адрес」。
Я решил, что это『всего-то такая мелочь』и без раздумий согласился――。
И уже тем же вечером от Сакагути пришло письмо.
Текст письма я, по сути, даже не прочитал.
Я был странно принципиален в таких вещах и чувствовал, что иначе это было бы нарушением чужой приватности.
Других вариантов просто не было……。
Я переписывался по электронной почте с несколькими людьми, но все они были старше; из сверстников у меня была переписка только с ним.
Это было не похоже ни на злость, ни на печаль.
Меня просто целиком захлёстывало какое-то спутанное чувство, ближе всего к『панике』.
Будучи совершенно выбитым из колеи, я всё-таки пытался хоть как-то собрать мысли.
В голове я понемногу осознавал, что именно со мной произошло, раскладывал всё по полочкам и пересказывал это маме.
Кто попросил меня отправить письмо, и зачем я это сделал.
Я объяснил, что даже не осознавал, что адресатом была одноклассница по имени Момока, и что, как мне казалось, я всего лишь помогал Сакагути отправить письмо Кавасаки, чтобы помириться.
Кроме того, я почти не разговаривал с Момокой и до такой степени плохо её знал, что даже не запомнил её фамилию.
Однако мама, устав от бесконечных проблем со мной и к тому же потерявшая хладнокровие, просто не смогла полностью мне поверить и, пока я ещё до конца не понимал, что вообще происходит, прямо там заставила меня позвонить Момоке и извиниться.
Сначала по телефону извинилась мама — перед самой Момокой и её отцом.
По словам мамы, Момока просто ответила вполне обычно.
Отец тоже отреагировал как-то в духе:「Да что вы, ерунда, ничего страшного. У нас всё в порядке」, и даже на предложение мамы:「Пожалуйста, позвольте нам прийти к вам с коробкой сладостей и лично извиниться」ответил:「Нет, до такого доходить не стоит」и отказался.
Потом извинился и я.
В глубине души я думал:「Почему вообще я должен извиняться?」, но всё же
「Ну... в общем... простите за всё。」
— промямлил свои извинения как-то неопределённо, без особой уверенности.
На это Момока лишь
「Угу. Ладно。」
— ответила, и, к моему удивлению, наш разговор на этом неожиданно просто закончился.
Когда разговор закончился и я услышал, как всё это восприняли с их стороны, мне стало немного легче.
「Меня снова ложно обвинили, но, к счастью, всё не переросло во что-то серьёзное……。」
Тогда я думал именно так.
――。
――В то время у меня ещё не было ни малейшего чувства настороженности。
С Сакагути я вовсе не то чтобы особенно дружил, но, будучи простоватым добряком, я просто искренне радовался, когда кто-то обращался ко мне за помощью。
С такими вот поверхностными мыслями, ни о чём толком не задумываясь, я решил просто「скопировать письмо и отправить его на другой адрес」。
Я подумал, что это всего лишь『всего-то и было』и без раздумий согласился――。
И вот уже тем же вечером мне пришло письмо от Сакагути。
Текст я почти не читал。
В каких-то странных вещах я бываю чересчур принципиальным и почувствовал бы это как вторжение в чужую частную жизнь。
Ничего другого на ум просто не приходило……。
Да, я переписывался по почте ещё с несколькими людьми, но все они были значительно старше, и это было единственное письмо с одноклассницей。
Это была ни ярость, ни печаль。
Меня просто целиком захлёстывало какое-то спутанное чувство, ближе всего к『панике』, и я тонул в нём。
Будучи в полном замешательстве, я изо всех сил пытался заставить мысли хоть как-то работать。