Я разбивал все их отговорки, которыми они прикрывали истинное желание защитить укоренившиеся интересы.
В мою сильную, лишенную каких-либо корыстных мотивов волю не было места, куда могла бы втиснуться их тонкая фальшивая вывеска.
Моя базовая позиция была такой: «В первую очередь все это возникло потому, что вы за 80 послевоенных лет не только ничего не смогли сделать, но еще и ухудшили ситуацию, в результате чего и появились такие жесткие идеи».
Ведь моя жесткая идеология изначально была рождена из боли, возникшей как результат этого общества.
―――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――
В следующей серии! Часть 2 Глава 4 Эпизод 32
『VS масс-мусор I-I ～Приватность X права человека～』 DON'T MISS IT!!!
32 『VS мусорные СМИⅠ-Ⅰ ～приватность X права человека～』
Часть 2 Глава 4 Эпизод 32 『VS мусорные СМИⅠ-Ⅰ ～приватность X права человека～』
―――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――――
Первым, к чему они сразу же прицепились, была 『приватность』.
「Установка камер наблюдения по всей стране и постоянная запись с бодикамер приведут к чрезмерной фиксации даже жизни добропорядочных граждан и могут серьёзно нарушить право на неприкосновенность частной жизни.」
「То, что я хочу сделать, это не наблюдение за личной жизнью граждан, а исключительно надзор за всякого рода злодеяниями.」
「Однако в итоге именно власть будет решать, является ли что-то 『злодеянием』 или нет. С точки зрения граждан, сам факт того, что 『все их действия записываются』, уже может стать давлением.」
「Именно поэтому я и говорю о структуре трёхстороннего взаимного надзора. Более того, уже сейчас жизнь обычных граждан в значительной степени фиксируется частными камерами безопасности, смартфонами и социальными сетями, не так ли? Разница лишь в том, будут ли эти данные разбросаны по 『непонятным частным структурам + зарубежным серверам』, или же они будут управляться в рамках 『публичной системы, связанной законом』, где ясно определены сроки хранения, цели и права доступа. Я говорю не о 『бесконтрольной слежке』, а о том, что 『оставляйте проверяемые впоследствии доказательства, включая действия самой власти』. Разве не странно продолжать мир, где под щитом приватности 『только у власти нет никаких доказательств』?」
「Тем не менее, если всё это будет централизованно управляться государственной системой, невозможно избежать недоверия вида: 『если государство захочет, оно сможет сколько угодно отслеживать граждан』. Вопрос о том, кто и как будет нести ответственность в случае ошибок или злоупотреблений со стороны наблюдающих, также крайне серьёзен.」
「Именно поэтому люди, которые наблюдают, тоже находятся под наблюдением, так что совершить злоупотребление крайне трудно. Даже если вдруг это будет мелкий случай, например, когда человек по служебной необходимости узнал состав семьи на стойке регистрации в больнице, а затем в частном порядке начал подкатывать к одинокому человеку противоположного пола, я сделаю это тяжким преступлением, и само это действие тоже будет находиться под наблюдением. И даже когда я говорю “наблюдение”, это не значит, что кто-то постоянно сидит и смотрит в экран. В основном это расследование задним числом, когда уже произошло какое-то событие. Никто не смотрит на то, как именно вы ходите.」
「Однако разве сама предпосылка, что 『в любой момент можно вернуться назад и посмотреть』, не будет сковывать свободные действия и свободное выражение в гражданском обществе? Я не могу не испытывать серьёзных опасений по поводу передачи государству настолько широких полномочий.」
「Как я уже много раз говорил, не только государство этим управляет. 『Трёхстороннее взаимное сдерживание』, понимаете? В каждом из блоков 『надзора・вынесения решений・урегулирования』 существуют надзорные органы, и они следят друг за другом. То есть речь не о том, что 『в общественном месте нельзя будет кричать ругань в адрес руководителя』, а о том, что сама государственная сторона больше не сможет пользоваться фразой: 『Не припоминаю.』」
Следом пошли 『права человека』.
「Закон равного вреда и равного страдания, а также чрезмерная публичность и наблюдение несовместимы с идеями базовых прав человека, такими как достоинство личности и равенство перед законом, и противоречат позиции Японии как государства, провозглашающего права человека.」
「Если уж говорить о правах человека, разве не следует обсуждать не только 『приватность преступника』, но и 『права жертвы・право на защиту от ложного обвинения・право на справедливый суд』 как единый набор? В современной Японии много жертв, которым приходится молча проглатывать произошедшее, потому что доказательства остаются неопределёнными. Процветали и домогательства властью, сексуальные домогательства, протекционизм, сделанные так, чтобы доказательства не оставались. Более того, у меня самого даже данные на смартфоне обнулили со словами: 『Вдруг он записывает на смартфон.』 Вы можете говорить такие неторопливо-благодушные и оптимистичные вещи только потому, что говорите из мира, где вы с подобным не сталкивались.」