- А я целые главы поэмы готов просадить, на кон поставить! Не люблю мелочиться! – вспыхнул, раздувая по-хищному ноздри, Пушкин.
- Ну, это понятное дело, - усмехнулся, подмигнув отцу, младший Раевский.
Шумно въезжающую в город кавалькаду экипажей и подвод застопорило странное шествие, поразившее вновь приехавших своей жестокой действительностью. Солдаты гарнизонного батальона вели в крепость закованного в тяжёлые чугунные кандалы какого-то оборванного кавказского подростка. Их сопровождали конники из отряда горской милиции.
- Надо же, - нахмурился генерал, опаляясь неприятным свидетельством. – Целое войско на одного бедного мальчишку нагнали! Послушай, любезный, - выкрикнул он из экипажа ближайшему к нему солдату из сопровождающих пленника, - кого это вы ведёте под таким строгим надзором? Что это за малолетний государственный преступник, на поимку и конвоирование которого понадобилось столько войска? Что он мог совершить, этот малец, такого ужасного, за что его заковали в кандалы?!
Отставной нижний чин из рекрутов строевой роты гарнизонного батальона почтительно поприветствовал генерала.
- Это беглый заложник из немирных горцев, ваше высокопревосходительство, - отчеканил, как на учении солдат, - который был пойман после трёхмесячных поисков, и доставляется сейчас в крепость по приказу коменданта.
- Надо же! – ещё более нахмурился Раевский.
А Пушкин в эту минуту заметил в окне женского экипажа, следующего за мужским, живо высунувшееся милое личико Марии Николаевны, которая тут же ужаснулась увиденным истязанием мальчика. Девушка, закрыв лицо руками, с искажённым от расстройства лицом, обратно скрылась в карете. Пушкина тоже глубоко взволновало это происшествие, но увиденное на лице любимой девушки сострадание к несчастному узнику, заставило его реагировать на это действием.
- Господин генерал, обратился он к Раевскому, волнуясь, - может быть, мы по приезду на место и определение в ресторацию сделали бы с вами визит к коменданту крепости и городским властям, тем самым бы поспособствовали смягчению участи этого бедного мальчика? Не думаю, что его вина перед нашим законом настолько тяжка, а кара достойна в своём тупом бесчеловечном возмездии, какое только и возможно в нашем полицейско-жандармском государстве.
- Да, непременно, - сочувственно оглядывая измождённого пойманного беглеца, кивнул ему Раевский и тут же выкрикнул одному из своих верховых слуг, чтобы тот отправился в штаб Кавказской линии известить его сына Александра о приезде семьи Раевских в Георгиевск.
Слуга, выслушав приказание, почтительно поклонился хозяину и отъехал от вереницы экипажей исполнять его поручение.
Через час в казённой губернской гостинице, куда пристало проездным биваком шумное семейство прославленного генерала, приехал и двадцати пятилетний полковник Александр Николаевич Раевский. Это был молодой человек с загадочным внешним видом ещё достаточно свежего, но уже утомлённого жизнью и разочарованного в ней интеллектуала с блестящим умом разборчивых суждений и острыми парадоксами насмешек над несуразной обыденностью окружающей действительности. Такое поведение импонировало молодому поэту Пушкину и он был очень сильно впечатлён личностью полковника Раевского, испытав впечатление кумира и заразившись к нему обожествляющим восторгом. Александр же повёл себя с ним, так рьяно и наивно набивающимся к нему в друзья юношей, дистанционно холодно, с лёгкой иронией насмешек. Он пошутил, что с таким рвением, какое проявляет Пушкин к пойманному чеченскому аманату, неплохо было бы травить окрестные поля от грызунов как переносчиков всякой заразы: чумы и холеры. Шутка эта понравилась его сёстрам: Елене и Софье, они зашелестели смешком оживления, но Мария вспыхнула на то негодованием, как можно так кощунствовать над чужой бедой. Видя её эмпатию к чужеродному пленнику, Пушкин ещё раз убедился про себя, что сердце его безошибочно выбирает из прочих псевдо сокровищ истинно драгоценный самородок.
Вместе с сыновьями ротмистром и полковником и отцом генералом Раевскими неугомонный мелкий канцелярский чиновник актуариус Пушкин посетил гражданского губернатора Малинского, который стал всячески по-угоднически заискивать перед таким прославленным гостем, как генерал Раевский.
- Его высокопревосходительство Алексей Петрович был бы очень рад вас здесь увидеть, достопочтенный Николай Николаевич! Это такая честь для нас - принимать у себя столь прославленного гостя, именитого героя Отечественной войны, снискавшего мировую славу русскому воинству и оружию! И наш первейший долг оказать вам здесь у нас, в наших скромных пенатах, максимум гостеприимства и уюта, заслуживающего внимания всего вашего уважаемого семейства. Как приняли вас в гостинице, ваше высокопревосходительство?