Аульский сход старейшин – бьаччи Ясаъ, староста-хъальмчха Дада, Загало-мулла, Наа и Гянжи принял решение держать свою оборону. Спасаться бегством, пусть даже оберегая жён и детей, было не в чести у чеченцев. И был дан бой горцами пришельцам-карателям, бой до последнего воина.
С минарета мечети Загало воззвал всех правоверных к бою.
- Слушай меня, народ! Къам! Русский сардар привёл на нас своё войско и велит нам покинуть облюбованный нами край. Не бывать этому, нохчий! Здесь похоронены наши деды и отцы. Здесь ляжем и мы в землю, которую не отдадим русским! Берите свои маджарские ружья! Берите боевые топоры-жамболат! Меткие стрелки-иччархо! Стреляйте в глаза поганым врагам! Да, у них пушки. Но у нас кинжалы-шаьлта, ножи боевые урс и наши шашки-туры, ревущие обезьяны и дамасские полосатые барсы! Терс-маймал тур. Щокъ-болат тур. Уран! В бой! Да, мы погибнем здесь все, но мы всё-равно победим, победим духом! И пусть русские запомнят, как умеют воевать чеченцы! Мужчины, будьте стойки. Помните славу своих отцов и дедов! Жёны, сёстры и дочери! Помогайте своим отцам, братьям, мужьям! И пусть храбрая Жансига в белом архалуке первой натянет тетиву з1енаш из сухожилий дикого чёрного козла и направит свой лук – пхойн-1ад в сторону вражьего войска, как в старину, бывало, встречали врага наши предки – амазонки. И пустит во вражий стан свою боевую стрелу – пха! Умрём, но не будем трусами! ИншАлла!
- ИншАлла! – заревели, завыли, словно волки, отчаянно сотни глоток, до хрипоты спускаясь в единый гортанный вой.
А затем мулла сошёл с минарета в прямоугольный зал мечети, где собрался уже вооруженный народ в папахах с белыми чалмами для священного благословения, и впереди всех, во главе намаза стал читать боевую молитву Пророка.
- Аллах превыше всего. Единственный, Всегда Живущий, Сущий, Высший Судья, Справедливейший, Святой… Аллахумм мунзил аль-китаб сарагь аль-хисаб, ихзим иль-ахзаб. Аллахумма – хзимхум ца залзилхум. О, Боже, ниспославший нам Благородный Коран, перед которым нам предстоит держать ответ! Помоги одержать победу над врагом. Развей и низвергни их скопища!
Оглядев ряды склонённо-молящихся правоверных, Загало добавил с героическим блеском в глазах: «Братья! Мы победим русских! Они хотят, чтобы все народы Кавказа покорились им. Они считают свою империю Третьим Римом. Но мы развеем в прах последний Рим!» ИншАлла!
- ИншАлла!!! – как боевое заклинание громко вторили ему встающие с колен горцы и вооружённые до зубов выходили на площадь перед мечетью.
По улицам юрта матери поспешно, на бегу наставляли сыновей на бесстрашие, вытравливая из себя и из них влитую им с молоком материнскую нежность и обещая проклясть их, если они только посмеют струсить. «Лучше смерть, чем позор!» - кричали, снимая платки, чеченки. А юноши и подростки били себя кулаками в грудь и клялись: «Расскажут про нас илланчи, к сердцам подбирая ключи, по юртам неся свои илли о том, как урусов мы били! Умрём же, не ведая срама, как верные дети ислама!».
Русские ждали ответа на свой ультиматум, доставленный казаками пикой в село. Войска Донского генерал- майор Сысоев нетерпеливо призвал к себе в полевую штабную палатку князя Бековича-Черкасского, Фёдора Александровича, чтобы ротмистр быстро перевёл ему ожидаемый от чеченцев ответ, устный или письменный – не важно, лишь бы смиренный, во что верилось с трудом, и согласный с требованием российской стороны.
Сысоев привёл с собой в Дади-Юрт шесть рот Кабардинского полка при шести орудиях и семьсот казаков с линии. Его гнал твёрдый приказ Ермолова наказать этот аул.
- Жители Дадан-Юрта, любезный Василий Алексеич, - говорил ему главнокомандующий, отправляя из Внезапной, где сам был в это время при строительстве укреплений для войны с Султаном Ахмед-ханом Аварским, поднявшим на дыбы непокорности русским весь Западный Кавказ, - среди других чеченцев слывут самыми дерзкими и удачливыми разбойниками. И безнаказанность их лишь распаляет хищнический голод и волчий грабительский зов остальных горцев. Нужно им дать пример жестокого наказания, дабы посеять ужас, чтоб не повадно было всемостальным.
- Я понял Вас, Алексей Петрович! – садясь в венгерское седло, бойко отвечал своему наставнику-командиру казачий генерал-майор. – Сделаем всё как надо! Грозная слава ужаса эхом прокатиться по всем горам!
И вот теперь Сысоев ждал, что будут делать чеченцы. Ультиматум их не напугал. Видно было в трубу, что они организованно, без паники передвигаются по аулу в сторону мечети, чтобы решать на совете, как отвечать русским. И скорый ответ их не понадобилось переводить. Его понял даже самый последний безграмотный казак из сысоевского отряда. На краю села показался на белом коне всадник. Это была Айди Жансига в белом архалуке и белом шёлковом платке, скрывавшем её шею и лицо почти по глаза. В руках у неё был лук. Она гордо выехала в русский обзор одна, без сопровождения, умело взяла из болтающегося за плечом колчана стрелу, натянула с ней тетиву и пустила её в стан русских. Таков был гордый ответ чеченцев. Они вызывали врага на смертный бой. Дипломатия кончилась. Начиналась смертоносная битва.