Накануне губернатор собрал у себя чиновников и военное руководство в парадных мундирах и сюртуках и объявил: «Господа! Государем-императором нашим Александром Павловичем нам высочайше было поручено организовать в губернии школу для мусульманских детей, которая бы стала залогом покорности и примирения местных кавказских народов имперской политики русификации региона. Та религиозная война, которую в конце прошлого века вёл на Кавказе шейх Мансур, показала нам, что именно ислам является наиболее действенным средством объединения разноплеменных горцев в единую мощную силу, способную противостоять нашей колониальной политике на Кавказе. Поэтому, в целях предупреждения в будущем появления в их среде подобного рода военизированных пророков-предводителей, Правительствующим Сенатом разработана последовательная программа религиозной интеграции горцев в братство мусульманских народов России. Наше государственное влияние в регионе должно быть упрочено сотрудничеством с местным исламским духовенством, с феодальными и княжескими элитами, лояльными по отношению к нашей власти, и имеющими авторитет среди соплеменников. Поэтому открытие мусульманской школы является важным шагом на пути к бескровному покорению Кавказа воле нашего благословенного императора. Ура, господа! Императору Александру Павловичу - виват!
Послушный хор чиновников и старших офицеров разноголосицей подхватил пафосный призыв Малинского, который взвизгнул последние слова фальшивым фальцетом.
В школу набрано было сначала тринадцать человек, а уже после, как начались занятия, ещё привезено было из Дагестана пять учеников. Городской голова Вашков, исполняя обязанности школьного надзирателя, доставил губернатору список учеников. Марк Леонтьевич, горя любопытством, стал его внимательно изучать.
- Итак, - зачитал вслух губернатор, - Ученики мусульманской школы города Георгиевска. Первый – сын помещика Калустова, армянин… Почему имя и возраст не указаны?
- Пока не ясно…, - замялся градской голова.
- Выяснить! – отрезал любые возможности прерыканий начальник и продолжал читать вслух. – Второй - Мардирос Камсарян, сын купца из Эривани, одиннадцать лет. Гм… Третий – Тагаур Шанаев, десять лет, аманат из рода осетинских руководителей сопротивления покорения Осетии. Четвёртый – Магомет Атажукин, 1806 года рождения, тринадцать лет, кабардинец, княжеского рода. Пятый – Айтек Кануков, черкес, бесленеевский князь. Опять возраста нет. Ага, дальше наши: дети Менгли-Гирея. Шестой – Джанибек-Гирей, седьмой – Тохтамыш-Гирей, оба ногайцы, одиннадцать и четырнадцать лет. Восьмой – абазинец из аула Бабукова Лоов, абазинский князь. Имя где, возраст? Спешишь, Климентий Степаныч! Небрежно всё состряпал!
- Исправлюсь, ваше превосходительство!
- Лоов… Это ж кровники Менгли-Гирея! Шутишь! Весёленькое дело. Я его что просил?! Лошадок мне из Бабукова привести, а он оттуда своего вражонка припёр! Для чего, спрашивается? Чтобы его Гиреи били? Ну, мне этот кунак, чёрт бы его побрал! Ладно, дальше давай. Девятый – Абунуцал, аварец из рода хунзахских нуцалов, семь лет, сын кумыкского лидера восстания Султан-Ахмеда, аманат. Десятый – Салат Гирей Эльдаров, сын аксаевского князя Мехти-Гирея Эльдарова, кумык, двенадцать лет. А, уллубий аксайский! Кумыки составляли основу мансурова войска. Надо помнить об этом и учитывать в нашей работе. А вот ещё кумыки… Одиннадцатый – Чагар, сын шамхала Тарковского Мехти Второго, кумык, восемь лет. Двенадцатый – Будай-бек, тоже сын шамхала Тарковского, кумык, и тоже восемь лет. Это как понимать прикажешь? Близнецы они что ли?
- Никак нет-с, от разных жён будут, сводные братья.
- Сколько ж у него жён-то, у этого Мехти Второго? Гарем, небось?
- Не могу знать, ваше превосходительство, точно-с, но ходят слухи, что у него в Тарках две официальные жены и ещё с десяток наложниц, от которых всех вместе у шамхала будет четырнадцать детей.
- Сколько?! Ну, надо же! Даже больше, чем мы учеников смогли набрать. Ну, любодей, несчастный! Зато лояльный. А это надо поощрять. Значит, ещё два кумыка запишем. И который из них наследник шамхала?
- Наследника среди них нет. Он с отцом в Тарках и звать его Сулейман-паша.
- Да, уж… Ну, всё, что ли? Дюжина у нас выходит?
- Тут ещё один, от Бековича-Черкасского аманат-с…
- А, чеченец. Из немирных. Чёртова дюжина, значит, выходит у нас. Да, они и есть все чертяки. Ага, вот, вижу, тринадцатый – чеченец из Дади-Юрта. А у него чего, ни имени, ни возраста нет что ли?
- У него не узнать, лопочет непонятное. Прислуга князя, говорят, Русланом кличут.
- Ну, так и запиши – Руслан Дадиюртовский. Да…, - затянулся в размышлении губернатор, - набралась шайка разбойников. Теперь за ними в оба надо глядеть! С охраной я договорюсь – из крепости будут присылать наряды. А вот с дисциплиной, пусть твой отставной поручик сам решает вопросы. Что с переводчиком, договорились с Бековичем?