- Уйдём в Бабук-аул, пробравшись из крепости через Бештогские ворота. Там на пути будет Тифлисская слобода, куда каждый вечер из крепости ездят армянские торговцы. А то на Прохладную Водяные ворота строже охраняются, там не выбраться. Одолжим коней в ауле и уйдём в горы.
- А если погибнем?
- Станем мучениками за веру – шагидами! И на могилах нам поставят столб с чалмою и копьё с зелёным флажком на восток!
Аздамир посмотрел на Абунуцала, озарённый какой-то своей идеей, и вдохновенно пропел:
«Бежим с тобой в отряды Бейбулата!
К себе джигитов всех зовёт муслим.
Там горский дух, законы шариата
И очагов родных кизячный дым».
VIII
Муж Темир-Булат не любил Сламастину. Об этом молодая княгиня Бекович-Черкасская поняла сразу, в первый день своего замужества. Князь грубо и грязно справил в первую брачную ночь над ней свою мужскую прихоть и позже всё явственнее и чётче стали проступать в нём его природная жестокость и брезгливое к ней отношение. Не о том муже, не о таком замужестве мечталось девичьему сердцу княжны Касаевой. Она любила другого, Кагермана Алхазова, но её отец Анзор Касаев запретил ей даже думать о нём.
Она любила наследника из рода князей Алхазовых, Кагермана, сына Али. Род его был хоть и не так знатен, как у Бековичей-Черкасских, ходивших на службу к русским царям ещё со времён Ивана Грозного и пользующихся их благосклонными милостями. Ещё менее этот род был богат, можно было сказать, почти беден, по сравнению с богачами из Бековщины, но свободен и тоже состоял на службе у русских. Князья Алхазовы или Алхасовы имели кумыкские корни. Их предок Алхас был ченке – побочный владелец, рождённый от узденьки и Андреевского князя Казан Алипа из многочисленной и разветвлённой династии тарковских шамхалов. И расселение рода Алхасовых шло с востока на запад Северного Кавказа, сначала из Тарков в Кизляр, а затем и дальше на Терек. Отец Кагермана, Али, был аманатом у самого наместника Кавказа – графа Потёмкина в 1789 году. Затем служил русским, участвовал в войне против турок и Мансура и в чине капитана ушёл в отставку в 1792 году. На заработанные у русского царя или сардара, как называли его горцы, деньги Али Алхасов поставил на Тереке свою вотчину Али-Юрт, где у него в 1798 году и родился старший сын Кагерман, не первый рождённый, но первый выживший из детей Али. Русские власти на Кавказе покровительствовали алхазовскому княжескому утверждению, наделяя Али средствами к владению покорных чеченских деревень по нижнему Тереку. В «Родословном списке князей, узденей и старшин», составленном при Ермолове, род Алхазовых считался уже самостоятельно-княжеским, владетельным и верноподданным.
Хозяин нескольких чеченских аулов на плоскости, этот царский вассал Алхазов и сыну привил почитание русского царя и чувство долга перед ним. Поэтому уже в возрасте четырнадцати лет, когда французская армия Наполеона вторглась в Россию, юный Кагерман, воспылав воинственным духом, собрался на далёкую войну. Конечно, не по прямому зову русского царя, но по одному недоразумению, случившемуся тогда в Георгиевске и имеющему потом в горских аулах широкий и не добрый в отношении к России резонанс. Этот странный случай запомнился и отозвался в горах плохой репутацией всем тем кабардинским и кумыкским князьям, которые подвизались на службу к русским властям, пользовались от них всевозможными благами с милостями их покровительства и ловко извлекали из этого свою выгоду.
В 1812 году в губернский город Георгиевск прискакал из Ставрополя и въехал в крепость через северные Александровские ворота на взмылённом горячем коне, в двууголке углом вперёд молодой флигель-адъютант из свиты императора Александра Первого, поручик Саковнин, и объявил губернатору и командующему линией волю государя по собиранию горского полка на войну с французами. Губернские власти подпали под его очарование и столичный шарм. Начались сборы казённых денег и частные пожертвования губернского дворянства и купечества на нужды формируемого полка. При этом сам флигель-адъютант не жалел на то ни времени и сил, ни личных своих сбережений, закупая амуницию, оружие и даже каких-то лошадей без определённой масти для будущих несостоятельных воинов. Вся служилая русским горская знать: и кабардинские князья или пши Бековичи-Черкасские, и потомки крымских ханов и самого Чингизхана, Аслан-Бек и Араслан Гирей, князья Атажукины, Ахшпатовы, Турловы, Лаудаевы, Айтек Мисостов и подвластные им дворяне: военные вассалы-уорки или уэркъ и сельскохозяйствующие свободные, вольные уздени: хозяева 1-й степени Тамбиевы, Анзоровы, Куденетовы, и многочисленные крестьяне 2-й и 3-й степеней – все откликнулись на тот призыв. Их набралось целое войско из горцев-всадников в количестве пять тысяч человек, лагерем вставших под городом. Тут же появился и вездесущий, друживший с губернскими начальниками ногайский султан Менгли-Гирей со своей свитой из ногаев, карачаев и балкарцев. Важно гарцевал он на своей трамовской кобыле караковой масти, подбоченясь, глядя удальцом, помышляя возглавить всю эту конницу.