- Чухъа, - крикнул аварец Абунуцал.
- Чухва, - закричали лезгины.
- Цей! – восторженно воскликнула кабардино-черкесская группа Атажукина.
- Чепген, - сказали кумыки.
- Шепкен, - повторили за ними ногайцы.
- Цухъхъа, - увлечённо пропел осетин Тагаур.
- Чоа, - улыбнувшись, сказал Аздамир.
- Правильно! – улыбалась в ответ всем Сламастина. – Вы – большие молодцы. Умнички! А ещё это чоха по-грузински, чукъбан по даргински, чепкен по карачаево-балкарски, чокхи по-ингушски и чухай по-армянски. Вот такая она, кавказская черкеска. У каждого народа она звучит по-своему. И у каждого она разная, особенная, имеющая свои отличия. Скажите, ребята, как вы думаете, сможем ли мы с вами по одной только черкеске определить национальность её хозяина? Конечно, сможем! У чеченца, скажем, черкеска доходит до кисти рук, у осетина и кабардинца скрывает руки целиком. Или вот, скажем, цвет. У всех адыгских народов она тёмных цветов: коричневая, зелёная, синяя. У кабардинцев самые длинные черкески, до щиколоток и по цвету чёрные, серые, коричневые. У карачаевцев чёрные черкески, но короче. Балкарцы, осетины, чеченцы носят преимущественно коричневые, бурые черкески или красноватых тонов. Скажите, для чего это?
Молодая женщина лукаво оглядела аудиторию. Увлечённый её рассказом Аздамир выкрикнул с места.
- Под цвет крови. Чтобы скрывать свои раны и не дать моральной силы торжествовать врагу.
- Вот видите, ребята, - благодарно и с уважением посмотрела в сторону чеченца учитель, - у каждого цвета своя символика. А теперь, кто мне назовёт, во что одеваются ваши мамочки и сестрёнки?
И тут брызнуло весельем изо всех детских душ и посыпались на остабику радостные восклицания и перечисления семейных женских нарядов, так умиляющих детские души памятью о доме, домашнем уюте и очаге.
- Габали!
- Говтал!
- Кэщ!
- Гаутель, полшу!
- Полуша!
- Босцей!
- Капталы!
- Арсар!
- Валчаг!
- Видите, какое цветастое разнообразие слов! – смеялась вместе с учениками Сламастина.
Такая нехитрая радость на детских лицах согревала её теплом и оттаивала её обожжённая нелюбовью душа. Сердце её трепетало и откликалось навстречу чужим детям набухающим бутоном будущего материнства.
- А на голове они что обычно носят? – продолжала зажигать огонь в сердцах учеников молодая женщина.
- Куртали!
- Йовлакх!
- Гульманда!
- Тапта!
- Явлук!
- Элэщ! Пыэ!
- Шылэхар!
- А обувь?
- Чарыка!
- Кархаш!
- Мяжишь!
- Пошмакхаш!
- Чувяки
- Вакэ!
- Потрясающее разнообразие, - восклицала Сламастина и глаза её сияли обновлённые и счастливые.
В ответ ей светились с мест огоньками-звёздочками зажжённые счастьем глаза детей.
- Ну, что ж, на сегодня хватит. В следующий раз мы с вами продолжим, мои дорогие джигиты. Фыкэ дызэхузэ! Добром встретиться нам снова! – улыбаясь, попрощалась с шакирдами остабика и вышла из класса в своём длинном красивом синем платье.
Она уходила, оставив после себя аромат впечатлений.
***
Это стали самые любимые уроки кавказских мальчишек. Никакой другой предмет, ни даже мулла, приходивший в школу из городской мечети, не мог вызвать в сердцах подрастающего мусульманского юношества таких сильных, искренних, ещё совсем детских восторгов и приятных эмоций, так воодушевить и увлечь, как эта молодая красавица-кабардинка.
На следующий урок, который уже все с трепетом ждали, она пришла в красном кафтанчике-кэщ с золотой застёжкой на груди из многочисленных пряжек, опоясанная по-черкесски серебряным поясом. Сверху кафтана было вишнёвое платье, плотно обтягивающее её по стану и застёгнутое шнурком от груди до пояса, перетянутого крест на крест. На голове была белая шёлковая шаль. Как только она вошла в класс, дети радостно её приветствовали. Она тоже им улыбалась.
- Ну, что мои стрижи, соскучились? Сегодня полетаем по другой теме. Давайте поговорим с вами о нашей кавказской лезгинке. Ведь это сокровище, собранное по крупицам и сохранённое в движениях нашими народами. И опять, как и в случае с черкесской, этот кавказский танец по-разному называют у вас в селениях. Давайте вспомним эти названия. В России этот танец называют по народу лезгинов. Так пусть нам лезгияр ответят. Скажи ты, лекь! – Сламастина посмотрела на Гарун-бека.
- Лезги! – бойко ответил лезгин. – У нас ещё есть танец кафеныр.
- Отлично! – похвалила его учитель. – А как у других народов называется лезгинка?
- Бийив! – прокричали кумыки.
- Кьурди, - сказал аварец.
- Ловзар! – крикнул Аздамир.
- Кафт, - назвал по-своему осетин.
- Исламей! – крикнули кабардинец и черкес.
- Правильно! – одобрила всех остабика. – А ещё это грузинская лекури, балкарский асланбий и ингушский халхар. – Умнички! Ребята, - успокаивая возбуждённую аудиторию и настраивая её на внимание к своим словам, продолжала учитель, - ещё сегодня я хочу поговорить с вами об именах, об их значении. Для примера я взяла кабардинские имена, но позже мы с вами попытаемся разобрать и ваши имена тоже. Вот послушайте, насколько народно звучат такие мужские имена, совсем в духе наших гор. Вот имя Анзор, как зовут моего отца, или Анзаур, что значит князь. Аслан – лев. Калет – кремневый пистолет. Калакут – разрушающий крепость. Чале – молодой. Нахо – светлоглазый, Накар – черноглазый, Тугуз – волк, Тугужук – сын волка, Хашир – щенок, Шумахо – всадник, сопровождаемый удачей, Шупаше – предводитель всадников, Нарт – богатырь, витязь. Натук – сын нарта.