- А ну-ка позови мне этого молодца! Интересно мне знать, за что разжалован. Я его дела не читал.
Князь Чавчавадце приказом через обер-офицера вызвал из эскадрона барона Розена. К Главнокомандующему подъехал молодой двадцатитрёхлетний драгун со скрытным, затаившим злобу, но дисциплинированным до доскональной щепетильности во всём и старательным видом.
- Нижний чин 1-го эскадрона Нижегородского драгунского полка Розен по вашему приказанию прибыл, ваше высокопревосходительство! – отчеканил молодец.
- Услышал я тут мельком твою историю. Ты за что разжалован был из кавалергардов, барон?
Драгун немного насупился, но, как назойливую муху, отогнал хмурые мысли.
- За дерзость, ваше высокопревосходительство!
- А точнее? А то ведь и без тебя сведения добуду!
- За дуэль с эскадронным командиром полковником Уваровым в ноябре 1815 года.
- Подожди, это не тот ли Уваров, которого Чёрным вся Москва кличет?
- Так точно. Он самый, ваше высокопревосходительство!
- Так он же заядлый бретёр-дуэлянт! У него такая мутная репутация в обеих столицах. Как же тебя угораздило с ним сцепиться? За что?
- За честь дамы, - драгун побледнел и отвернулся, нахмурившись и поджав губы.
- Ладно, не будем прошлого ворошить. Надерзил, вот и расплата.
Ермолов разглядывал драгуна с неподдельным интересом и не мог с ним долго держать тон строгой и поучительной нотации.
- Ну, как вообще, служба на Кавказе, сынок?
- Служим, ваше высокопревосходительство!
- Ты обиду на Родину не держи. Не носи в сердце камень. Говорят, был в Дади-Юрте?
- Так точно, ваше высокопревосходительство!
- И, будто бы, взял оттуда мальца чеченского? Брешут пади, сорвиголовы?
- Взял ребёнка. Он раненый был, совсем кроха. Два годика. Махонький. Пищит, как зверёк подбитый. Кумыки мирные с плоскости сказали, что звать его Озебай Айбулатом. Чуть подрастёт, покрещу его. Сыном мне будет, ваше высокопревосходительство.
- Молодец! Воспитай человеком! Сам женат?
- Не успел ещё, ваше высокопревосходительство.
- А так даже и лучше. А то б молодуха твоя закочевряжилась, завеньгала, забазлала, как говорят здешние терские казачки. Вырасти из него сам воина, спартанца, неприхотливого в бою и походе аскета. То будет толк. Нам здесь на смену. А, барон?
- Так точно, ваше высокопревосходительство!
- Молодец! Встань в строй. – и Ермолов восхищённо-отеческим суворовским взглядом проводил отъезжающего драгуна.
- Лучшие люди страны здесь служат, убеждаюсь в этом всё крепче, - задумчиво подытожил генерал, проговорив это заключение вслух, никому конкретно не адресуя.
Х
В Кизляре Ермолов нашёл секретаря при царском поверенном в делах Персии Александра Грибоедова. Сорокадвухлетний Ермолов относился к этому молодому двадцатичетырёхлетнему дипломату по-отцовски, с нежной какой-то потаённой чувствительностью, с растроганным умилением перед его поэтическим даром, мощным интеллектом и интеллигентностью во всём. Он так разительно отличался своей хрупкостью и утончённостью восприятия мира от всей той грубой солдатчины и военщины, провонявшей потом и порохом, которая окружала Ермолова в карательных походах, не отпуская ни на шаг, что ему хотелось непроизвольно всячески оберегать этого молодого человека от трудностей жизни, выпадающих ему в окружавшей их обоих обстановке на Кавказе.
- А, Александр Сергеевич! Дорогой! Ну, здравствуй! – весело воскликнул главнокомандующий, по-простому, по отцовски, приобнимая его и хлопая по плечам. – Вот не чаял тебя тут встретить! Ну, рассказывай! Что там твой шах? Как Тегеран, Тебриз? Говорят, ты добрался аж до Багдада и Давуд-пашу чуть было нам не взял! Ха-ха-ха! – простодушно и громко, басовито смеялся Ермолов и слышно было везде по коридорам комендантского помещения этот его громовержский рокот смеха русского барина.
- Здравствуйте, Алексей Петрович. Слишком много вопросов, - чуть конфузясь таких громогласных раскатов голоса генерала, привлекающих к ним всеобщее внимание и любопытство чиновников и военных крепости, отвечал ему в стеснении бледнеющий Грибоедов. Ему с 1818 года, с первого дня представления его главнокомандующему, после личного знакомства с ним, вызвавшего излияния отеческих чувств к нему со стороны Ермолова, дозволено было так обращаться к его высокопревосходительству.
- Кстати, как твоя рука? – помня о безумной дуэли Грибоедова, участливо поинтересовался Ермолов.