- Вернулся из Ирана в Тифлис. Оттуда выехал с делами по линии. Вот, в ожидании оказии застрял. Да и вы, как видно, были в походе.
- Дела твои я своей властью отменяю. Вот, Грекову, все их препоручу. А ты езжай со мной.
- Ну, что ж, я подчиняюсь. Мне сфинксу грозному возможно ли дерзить.
***
В распоряжении Ермолова на Кавказе в его Отдельном Грузинском Корпусе в Грузии и на Кавказской линии были сосредоточены 19-я и 20-я пехотные дивизии, состоящие из пятнадцати пехотных полков – бывшей тяжёлой или линейной пехоты: мушкетёров и гренадёр, и лёгкой пехоты – из егерских полков. С отдельным стрелковым батальоном это было 30 336 нижних чинов. Также был причислен к корпусу Нижегородский драгунский полк в составе 711 нижних чинов. В гарнизонах крепостей находилось ещё 5920 нижних чинов и артиллерии крепостной и походной 108 орудий. Терские казаки и горская милиция не входили в регулярные войска и несли на линии вспомогательные, охранные функции.
Всего артиллерии на Кавказе было девять рот, составляющих три артиллерийские бригады, сведённые в Грузинскую артиллерийскую дивизию, командовал которой генерал-майор Фёдор Исаевич Ахвердов. В каждой артроте было по двенадцать орудий. Крепостной артиллерии было четыре батарейные роты, три из которых находились в Георгиевской крепости и одна, неполная, в количестве десяти тяжёлых крепостных орудий была рассредоточена в трёх узловых крепостях: Кизляр, Владикавказ и Моздок. Остальная артиллерия была полевой и состояла из пяти лёгких пеших артиллерийских рот с шестьюдесятью орудиями, которые были приставлены полуротами к десяти пехотным полкам. Эти полевые бронзовые орудия с лёгкими лафетами, были в основном, так называемые пушкарями, четвертьпудовки или русские гаубицы-единороги, придуманные графом Петром Шуваловым и прозванные так артиллеристами за мифическое животное в его гербе. Они стреляли четвертьпудовым зарядом картечи и разрывными гранатами. Единорог был легче и скорострельней пушки в два раза и чаще всего применялся в сопровождении почтовых оказий и в карательных экспедициях в горные аулы. А кроме четвертьпудовок на лёгких лафетах таскались на Кавказе пушки-шестифунтовки с ядрами и картечью, с большей дальностью стрельбы, чем у единорогов, которая доходила у них до двух вёрст.
Лёгкая пешая артиллерия осуществляла огневую поддержку пехотных полков и каждый лафет четвертьпудовки тащила упряжка из четырёх лошадей аракчеевских тягловых пород. Это было компактней и мобильней, нежели тащить батарейный тяжёлый лафет упряжкой уже в шесть, а то и в восемь лошадей. Лошади тащили орудия везде: и в пешей, и в конной артиллерии. Разница у них была в том, что конные артиллеристы передвигались не в пешем строю, а ехали на лошадях упряжек и были обучены не только обслуживанию орудий, но и сабельному бою в конном строю. И одежда их была такой, как у драгун, и воевали они в драгунских касках с гребнем. Конные артроты применялись в Русской армии для огневой поддержки конных полков и на Кавказе не использовались. А пешая артиллерия свои расчёты вела в пешем строю и одеты её артиллеристы были как пехотинцы. Заряды на двадцать первых выстрелов были у полевых орудий на передках, а остальной боекомплект тащили следом в двух двухколёсных зарядных ящиках по три лошади каждый.
Артиллерия в армии была отдельным конно-человеко-орудийным войском, ведь, чтобы обслуживать 48 орудий кавказских батарей, требовалось в каждый расчёт по тринадцать человек, итого 624 артиллериста. А для шестидесяти орудий полевой артиллерии было необходимо по 10 человек прислуги в каждый расчёт, итого ещё 600 человек. Да к тому же на каждое полевое орудие требовалось 4 тягловых лошади в упряжку и по 3 лошади на зарядный ящик, которых в боекомплекте было два, таким образом, вставала надобность в 240 лошадях для орудий и 360 лошадях для перевозки зарядов, итого 600 тягловых лошадей. Но такого количества лошадей-тяжеловозов в Отдельном Грузинском корпусе не было, поэтому артиллеристы довольствовались на Кавказе тем, что имели. Да и не все полевые орудия таскали в походы одновременно, часть из них использовалась в других крепостях и редутах на линии. А часть лошадей использовали взятую у местного кавказского населения, либо для целей перевозки орудий применялись захваченные у горцев и необъезженные их дикие табуны.
С Ермоловым в дагестанский поход вышли из Тифлиса через Военно-грузинскую дорогу два батальона 9-го егерского полка во главе с подполковником Реутом Иосифом Антоновичем и два эскадрона Нижегородского драгунского полка во главе с помощником его командира полковника Климовского – полковником князем Чавчавадзе. Тридцатитрёхлетний красавец грузинский князь Александр Гарсеванович Чавчавадзе послужил уже много в русской кавалерии, участвовал даже в Бородинском сражении, будучи адъютантом Барклая де-Толли, в семнадцатом году вернувшийся служить в Грузию, он теперь развернул у себя в имении Цинандали дом на широкую ногу с европеизированной обстановкой светской гостиной и частым приёмом гостей – русских офицеров и чиновников. У него любил бывать и Ермолов, наслаждаясь тёплым кавказским гостеприимством, уютной обстановкой дворца, экзотическим парком с эвкалиптами, платанами, пальмами и кипарисами, и превосходной средиземноморской кухней. Теперь князь Чавчавадзе сопровождал его в Дагестан.