Во Владикавказской крепости к Ермолову присоединились два батальона Севастопольского пехотного полка во главе с полковником Рябининым 1-м Иваном Михайловичем. Из Моздока к войскам, идущим в Дагестан, присоединилась моздокская горская казачья команда из крещёных осетин-горцев в составе двух сотен казаков во главе с двадцатисемилетним майором Петровым, которого так нахваливала помещица Кизлярского уезда генеральша Хастатова гражданскому губернатору Кавказской губернии Малинскому. В крепости Грозная отряд пополнился походной артиллерией из 19-й артиллерийской бригады, и до Кизляра его сопровождали командир 2-й бригады 19-й пехотной дивизии генерал-майор Пестель Андрей Борисович с командиром 16-го егерского полка комендантом крепости Грозная полковником Грековым и строевая гарнизонная рота из отставных армейских рекрутов, предназначенная для безопасности передвижения внутреннего продовольствия на линии или оказий. По ходу движения отряда Ермолов инспектировал гребенских казаков, осматривая их кордоны из постов и пикетов. Видя расхлябанность староверов-терцев, командующий остался недоволен гребенцами, о чём не преминул высказать в самых нелестных выражениях их командиру, оплывшему пьянице ротмистру Ефимовичу. В пути Ермолова нагнали отряды горской милиции во главе со старшим сыном покойного командира кизлярского казачьего войска и начальника аульных татар уезда князя Касбулата Эльмурзовича Алексеем Александровичем или Касбулатовичем Бекович-Черкасским. А также из Георгиевска были вызваны ермоловским флигель-адъютантом два батальона Тифлисского пехотного полка во главе с командиром 2-й бригады 20-й дивизии генерал-майором князем Эристовым, а также сотня терских казаков Волгского полка с их временным командующим капитаном Фирсовым.
В Кизляре Грозненского коменданта полковника Грекова оставили с полуротой из гарнизонного батальона сопровождать до Георгиевска очередную формируемую почтовую оказию, а с Ермоловым пошла в Дагестан ещё и кизлярская казачья сотня из аульных татар и батальон Троицкого пехотного полка. И позже, в пути, уже на территории Дагестана, к Главнокомандующему присоединился и сам командир Троицкого полка полковник Левенцов с ещё двумя своими батальонами.
Пехотинцы-троицы катили с собой на арбах походные виселицы – главное средство ермоловского устрашения и покорения аулов, на которое множественно строчили доносы и жалобы в Петербург царю кабардинские князья Атажукины.
Грибоедов, сопровождающий Ермолова, видя эти мрачные смертоносные конструкции военно-полевого палачества и судилища, хмурился и отводил глаза. Генерал заметил его реакцию и подъехал ближе спросить.
- Ты что, брат, гляжу, заробел как вроде? Виселицы мои смущают? Хех! А это, Александр Сергеич, одна из предпринятых мною мер по укреплению дисциплины во вверенных мне войсках в военное время. На них мы вешаем горцев-абреков, пойманных с поличным, и выставляем в аулах, которые проследуем в походе. А также беглых солдат и казаков, скрывающихся в горных аулах.
- А что,– удивился Грибоедов, - и такие есть?
- А как же! Всякой сволочи на Кавказе найдётся. Вешаем! И наряду с вырубкой просек до аулов это самое эффективное моё средство. Как оно тебе, брат?
- Ну, - неуверенно и смущённо пожал плечами поэт-дипломат, который был гуманистом в душе, но стеснялся этого при военных, особенно при генерале, - мы же в Азии, значит, так надо… Здесь каждый ребёнок хватается за нож.
- Так оно. Но ты не смущайся. Невинных я вешать не буду. Я же не тиран какой-нибудь древнеримский.
- Хотя по вверенной вам полноте власти в этом регионе и степени доверия, которую вам оказывает государь, вы фактически здесь как римский полководец, Юлий Цезарь, если хотите.