- Ну это ты махнул! Горцы называют меня по старой памяти наместник. А какой я наместник? Наместником был граф Потёмкин Павел Сергеевич. Вот он и Мансура громил и даже пугачёвского бунта, говорят, был следственной комиссии начальник. У него здесь была неограниченная власть. Царь и Бог на Кавказе. Матушка императрица ему доверяла. Как-никак родственник её любимца Светлейшего князя Григория Александровича Потёмкина-Таврического! А я какой наместник? Я просто выполняю здесь работу, тяжёлую повседневную работу, скрупулёзно и честно, засучив рукава. Вот так-то, братец. Так уж ты меня носом-то не вороти, раз в одну телегу с тобой государственную запряжены. Так-то.
Грибоедов смутился этого откровенного признания генерала и, чтобы сменить тему, поспешно спросил: «А зачем просеки вырубаете?»
- Мера, как и строительство новых крепостей на Сунже, дабы пресечь шатания чеченцев, которые часто слезают с лесистых своих вершин, чтобы хищничать у нас под боком в низменной Кабарде. Внедряю своей властью. Я использую кабардинские роты для занятия лесов. В стрелковой цепи или лёгкими колоннами мои егеря прекрасно прочёсывают лес и устраняют засады, а вырубают просеки по моему приказу, дабы улучшить обзор перед крепостями и кордонами, наладить дороги к тем аулам, которые являются очагами неповиновения и сопротивления действиям нашей власти. По этим просекам мы оперативно можем передвигать войска для карательных целей и эффективно наблюдаем за их скоплениями и передвижениями конных и пеших масс. Это, брат, орлы - егеря, не то, что гарнизонщики! Те в крепостях, да редутах хоронятся, а эти грудью на смерть идут, штыком врага атакуют. А, кстати, знаешь, как горцы не любят наш штык, наш удалец трёхгранный? У них, у чеченцев, считается позорно смерть от штыка принять. Только от пули может погибнуть их герой, так они считают. А исколотые штыками ружей или изрезанные тесаками штуцеров трупы бандитов родственники погибших не забирают.
XI
Заняв позиции по флангам, русская артиллерия готовила обстрел картечью несущейся на неё горской конницы. В поход в Дагестан была взята с собой Ермоловым пешая артрота из 19-й артбригады, в составе из двенадцати орудий, ста двадцати человек к ним прислуги и ста двадцати лошадей тяги. Артиллерийский штабс-капитан, соответствующий чину армейского капитана, бойко руководил своей ротой. Его расчёты ловко устанавливали орудия и примеривались уже в наводке. Уже дымились готовые фитили на пушках. Пушкари-канониры при этом сновали и мельтешили возле орудий, раскатывали лафеты, разворачивали жерла, доставали заряды с передка, уводили лошадей, открывали зарядные ящики. Бомбардиры проворно заряжали картечные заряды. Все они были в фуражках-бескозырках, в тёмно-зелёных армейских мундирах и в серых панталонах. Воротнички и обшлага мундиров у них были чёрные. Штабс-капитан с офицерским поясом-шарфом с кистями, в двууголке с чёрным плюмажем, со шпагой на боку, красиво, молодцевато смотрелся возле своих расчётов. Унтеры-фейерверкеры наводили орудия и ждали команду офицера, тихо настраивая расчёт.
- Погоди, ребята, - говорил им офицер, - подождём. Подпустим поближе. Сначала шестифунтовки, дальнюю картечь готовь.
Бомбардиры шести орудий зарядили заряды с дальней картечью, каждый по сорок одной крупной свинцовой пуле, вязанной в матерчатую оболочку.
- Следом четвертьпудовки, разрывные гранаты!
В другие шесть орудий закладываются заряды с гранатами, которые полые внутри, заполненные порохом, весом меньше пуда.
- Вторым залпом пушки готовят цельнолитые ядра!
Канониры тащат тяжёлые сферические заряды.
- Вторым залпом единороги дальняя картечь!
Суетятся возле четвертьпудовок пушкари, готовят заряды с сорока восемью свинцовыми пулями, готовые разить округу на полверсты своим картечным смерчем.
- Третьим залпом пушки готовят ближнюю картечь!
Канониры тащат заряды с девяносто девятью малыми чугунными пулями, насыпанными в металлическую оболочку.
- Третий залп единорогов – ближняя картечь!
И заряды со ста пятидесятью одной малой чугунной пулькой тоже готовы в ловких руках артиллеристов.
Ждут приказа. Смотрят в даль.
С дикими выкриками каких-то воинственных кличей на позиции пехоты мчатся вооружённые горцы: феодалы в кольчугах, вассалы-дворяне или уорки в черкесках, крестьяне-уздени, слуги и абреки в бурках, в халатах, бешметах и архалуках. Чёрно-бурой тучей или грязным селевым потоком, несущимся с гор, надвигается эта разношерстная пёстрая масса на русское войско, чтобы обрушиться на него смертоносным смерчем. Суздальцы, казанцы и кабардинцы, видя впереди себя кавалерийскую атаку, более похожую на скачущий табун, ощетиниваются лесом ружей с трёхгранными штыками и тесаками, и подгоняемые командами своих унтер- и обер-офицеров, закалённые ещё аракчеевской муштрой в России, из пехотных колонн выстраиваются в прямоугольное каре для плотного залпового огня со средней дистанции из гладкоствольных пехотных ружей и возможной последующей штыковой, чтобы не быть сметенными неистовым наскоком бешеной горской конницы. Линейная пехота ждёт команды общего залпа из образовавшихся при перестроении своих ружейных батарей, а её молодцеватые офицеры стоят впереди своих формирований, дабы при команде общей атаки вести пехоту вперёд, увлекая солдат личным примером. А егеря, вооружённые кто ещё дульнозарядными гладкоствольными, кто уже казнозарядными нарезными штуцерами, а кто и обычными гладкоствольными пехотными ружьями, короткими перебежками занимают одинокие самостоятельные позиции в рассыпном строю.