- Если ты мне подаришь сына, назову его Бахтияр! – говорила она по-кумыкски, заглядывая мужу в глаза.
- Какой-такой Бахтияр?! – ревниво негодовал Ермолов и прижимал её крепче. – Полюбовник твой? Зазноба?! Забудь! Теперь я твой господин и хозяин!
Он с волнением и дрожью разглядывал её прекрасное обнажённое тело, теперь при дневном свете казавшееся ему ещё более прекрасным и совершенным, не смотря на то, что и ночью, при свете факела, воткнутого в стену, он нафантазировал себе, что обладает девушкой с телом юной богини.
Тугое упругое тело молодой женщины лежало перед ним, не шевелясь, лишь чуть колеблясь в дыхании. Словно обтянутое нежным персиковым бархатом тонкой золотисто-смуглой кожи с замысловатым сочетанием так гармонично распорядившейся к тому природы сочных его участков в области приятных на ощупь ягодиц и груди, и поджарых, мускулистых, как у арабской или карабахской тонкой молодой красавицы-лошади, которые были в руках, ногах, животе. Живот был, как блюдо, плоским и изящным, чуть вогнутым, опадая под рёбра, казавшиеся гладкими горными склонами, нежным озером, чуть колыхающимся от дыхания, как будто под ветром, с красиво закрученным раковинообразным пупком. А пупырившаяся гусиная кожа на нём, от холода или сексуального волнения под пристальным взглядом мужских вожделеющих глаз, казалась маленькими волнами, гуляющими вольно под красиво изогнутыми гладко-точёными, словно горные вершины, грудями, с их мысами торчащими красно-бурыми сосцами. Разглядывал Ермолов при свете утра тело своей юной красавицы-жены и не мог удержаться ещё и ещё раз насладиться его близостью.
К обеду он вышел к шамхалу позже вчерашнего, утомлённый сексуальным безумством ночи и первой половины вновь наступившего дня. Но шамхал со своей свитой вассалов, шумно развлекающей русских офицеров, и не скучал. Приветствуя новобрачного, супруга которого осталась в спальных покоях, Мехти Второй с особым торжественным церемониалом поднял кубок за генерала. Ермолов сухо выпил с ним чарку и дал знать, что на завтра будет готовить отъезд из Тарков.
- Так что же, жена моя останется здесь? – спросил он шамхала.
- Да, дорогой! И более того, во дворце, на попечении и в свите моей жены Периджи-ханум! Негоже ей мотаться сейчас за тобой в горы, куда ты преследуешь Султан-Ахмеда. Горные дороги полны опасностей и тревог, особенно, когда молодая жена, может быть, уже понесла под сердцем своим твоего сына. Доверь дело попечения твоей супруги нам, а сам занимайся своими государственными делами, наезжая к нам временами и оказывая нам милость своего посещения. Только перед тем, как тебе покинуть наш дворец, уважь одну маленькую нашу просьбу.
- Какую? – насторожился Ермолов.
- Переговори здесь у меня ещё с одним человеком, который давно уже ищет с тобою встречи, но, отвергаем тобой, места себе не находит, блуждая во тьме. Озари его тернистый путь светом своей мудрой милости.
- И кто же этот несчастный отверженный?
- Шалинский староста Бейбулат Таймиев.
Ермолов, услышав это имя, напрягся.
- Но ты не бойся его: при моём посредничестве он не сделает тебе ничего худого.
- Чего мне его бояться? – хмуро сказал генерал. – Вот я прикажу-ка его схватить и повешу за стенами твоего дворца, так быстро его тернистый путь озарится до самого и такого скорого конца его жизни!
- Не нужно быть таким поспешным в делах столь важных. Будь же благоразумным правителем. Умилостиви его своим приёмом, усыпи бдительность, обещай то, чего он просит, а когда он повернётся к тебе спиной – рази его, вот кавказская хитрость! К тому же он мой гость, так же, как и ты и священный мой долг принять дорогого гостя со всеми гарантиями его безопасности и довольства. Он под моей защитой во дворце, как и ты, Ярмул.
- Ну ты и интриган шамхал! Хитрый лис! Ей-богу, просто шайтан какой-то! Прекрасно знаешь, что я не властен его схватить у тебя во дворце, чтобы не осквернить нашу дружбу, и пускаешь его ко мне. Хорошо, я не трону его сейчас. Где он, чёрт бы его побрал?! Мы, вроде бы, уже всё сказали друг другу! Или нет?!
- Он ждёт тебя в крайней комнате и, если ты не против…
- Пусть он придёт ко мне! – зло перебил шамхала начинающий раздражаться Ермолов.
- Хорошо. Только будь спокоен и благоразумен. И пусть Аллах дарует вам обоим мудрость договориться.