Мехти Второй воздел очи к небу, затем на восток, затем на мечеть, прочитал молитву и велел позвать Бейбулата. Вассалы ушли за ним и через какое-то время появились вновь в сопровождении двух крепко сбитых чеченцев средних лет с рыжими бородами в чёрных папахах и бешметах, в бурых черкесках с боевым бустамашем, и темно-суконных штанах. На поясе у них висели кинжалы. Ермолов с опаской посмотрел на их холодное оружие. Но в кавказских традициях гостеприимства кинжал никогда не подавался гостем хозяину, ибо лишение горца его кинжала означало унижение джигита, подобное аресту, и было невозможным в гостях. Шамхал, предотвращая возможный конфликт, усадил гостей в дальний угол, а сам сел между ними и генералом, вокруг которого сгруппировались русские офицеры тоже с холодным оружием.
- Ассаламу алейкум! Мир тебе, - сказали чеченцы и сели, куда им указал шамхал.
- Ва алайкум салам! Тебе мир, – ответили шамхал и его вассалы.
- Маршалла ду хьоьга! – приветствовал по-чеченски Бейбулат Ермолова и его офицеров, окруживших живым щитом своего генерала.
Ермолов молча кивнул головой.
- Как здоровье твоё, Большой человек? – спросил по-чеченски Бейбулат у Мехти.
- Живи долго, - ответил ему шамхал.
- День твой да будет хорошим!
- Аллах да обрадует тебя!
Покончив с традиционными приветствиями, шамхал сказал.
- Ну, ладно. Мы не муллы и не алимы, в медресе не учились, мудрствовать и размышлять не будем. Мы не шииты и их аклем-богословием не ведомы. Одним Аллахом и Кораном решаем мы свои дела. Давайте говорить, мужи, по делу. Сегодня у меня в гостях, мой кунак – наместник Ярмул. Он молодой муж. У него третий день свадьбы.
- Вальхамдулиллях! – произнёс Бейбулат. – Хвала Аллаху! Пусть дарует ему Аллах горячую кровь и порох жизни!
- Аль амдулиллях! – повторил шамхал и оба они погладили бороды рукой.
Мехти дал знать своему вассалу и мулазим Ахмад приготовился переводить чеченскую и русскую речь.
- Кто с ним второй? – спросил переводчика Ермолов.
- Это его сподвижник, яндырский старшина Джамбулат Цечоев.
Ермолов внимательно изучал чеченцев. У каждого из них был твёрдый и прямой взгляд. «Признак несгибаемой воли», - отметил про себя генерал. Волевые подбородки выступали вперёд. Неукротимость, сила и упрямство сквозили во всех их движениях и позах. Высокие, физически крепкие, с большими скулами, с широкой нижней челюстью, с достаточно высоким и широким лбом, с высокими лицами, с тёмно-каштановыми волосами на бородах, на голове не видно из-под папах, возможно бритоголовые. У обоих светлые глаза, низкое переносье, нос выпуклой формы с горизонтальным, чуть опущенным кончиком. Ермолов редко воочию видел настоящих чеченцев, хоть они ему были очень любопытны, и теперь про себя непроизвольно восхищался ими, как матёрыми волками на охоте. Они вызывали в нём не то азарт охотника, не то страх жертвы. Непонятное, тревожное чувство влекло его к ним, он сам не понимал почему. В глубине души он уважал их как воинов, как достойных соперников, но боялся в чём-либо выдать себя, и стыдился своей симпатии к ним.
Мощный, широкоплечий Бейбулат, сорокалетний тёмно-рыжий чеченец с толстокожей мускулистой шеей и налитыми борцовской силой плечами, при шевелении которых трещали швы обтягивающей его черкески, смотрел на Ермолова прямым, не бегающим взглядом, полным достоинства, бесстрашия и силы.
- Три года уже прошло, генерал, с момента последней нашей встречи во Владикавказе, - сказал он через переводчика.
- Что же ты, староста, снял свой драгунский мундир, выданный тебе генералом Гудовичем в 1807 году? – усмехнулся в ответ Ермолов.
- Генерал Тормасов разрешил его снять в 1811 году, - остроумно съязвил чеченец, намекая генералу, что переговоры русской и чеченской стороны тогда зашли в тупик и свели на нет данною ранее Бейбулатом присягу на верность.
- А к полковнику Грекову в Грозную, зачем тогда год назад в этом самом мундире приезжал? А сейчас, как бандит, крадёшься тайком, открытой встречи боишься, выслеживаешь исподтишка!
- Я не боюсь. Ты избегаешь со мною встречи.
- Говори, что нужно тебе? Зачем меня искал?
- Ты отверг вчера посланников народа нахов, выборных стариков – къан, уважаемых людей, которые входят в советы селений. Аульские сходы постановили собраться им и идти к тебе с просьбой пощадить мирные сёла, не убивать женщин и детей, стариков и священников.
- Ты что же, за тем же сюда пришёл? – нахмурился генерал, сжимая ладони в кулаки. – Только я им всё сказал!
- Нет. В горах скоро будет созван Мехк-кхел или Совет страны и на нём встанет вопрос о единстве народа-къам и его народном ополчении в защиту от истребления, объявленного тобой, Ярмул.