А обер-квартирмейстер 19-й дивизии полковник Верховский подъехал к нему и, по приказу Ермолова, швырнул ему мешочек с серебром. Так, словно рабыню или пленницу, взял себе в жёны генерал красавицу-даргинку, торопя скорее прихода сладкой ночи, чтобы познать вкус её любви в походной палатке.
Оказавший ему услугу по умыканию невесты майор кавалерии Павел Иванович Петров, двадцатисемилетний командир Моздокского казачьего полка, дальше в походе отличился ещё и в бою у селения Лаваша в Акушинской земле.
- Я отметил тебя, майор, - выразил ему свою благодарность главком. – В феврале, в Чечне, при ущелье Хан-Кам ты проявил себя на моих глазах выдающимся образом. И теперь, видя твоё усердие, личную храбрость, командирские качества, организационный талант и беспорочную службу, я буду ходатайствовать в Петербург о присвоении тебе чина подполковника.
- Служу Его Императорскому Величеству! – рявкнув с усердием, козырнул к папахе Петров.
- Ты, однако ж, Павел Иванович, следи уж, будь добр, за пойманной тобою девицей, чтоб не убегла домой, к отцу и жениху. Я не могу днями за ней доглядывать в походе. Не об том забота. Ночью, само-собой. Ну, разумеешь, небось! А вот днями… Доглядывай ты со своими казачками. Отвечаешь мне за неё головой! Чтоб в целости и сохранности была доставлена в Тифлис.
И моздокцы старались услужить своему генералу, стерегли её и берегли. И доставили в сохранности, но вот только не в целости… Забеременела девица в походе от настойчивого к ласкам генерала. И в Тифлисе призналась, что понесла от него. Через переводчика сказала, что сына назовёт Аллах-Яр.
- Ну, это мы ещё поглядим, кого родишь, - усмехнулся Ермолов. – Но, ежели вправду сына, то назову его Северьяном.
- Сын будет, - кивала ему молодая даргинка, стараясь заслужить этим известием больше себе почёта, - по всем приметам – сын!
Генерал уходил от неё счастливым, в задумчивом успокоении и созерцательной лености душевного и телесного удовлетворения.
***
Ермолов шёл на приём морских офицеров. К нему прибыли с отчётом из экспедиции в Хиву капитаны двух посланных туда в июле кораблей: корвета «Казань» и шкоута «Святой Поликарп». Хива или Хорезмское ханство – это было загадочное закаспийское, стоящее на пути в Индию среднеазиатское государство, населённое узбеками и туркменами. Россия давно подбиралась к нему, интересуясь и выискивая повод к торговому и политическому сближению. Поступать с ним, как с Кавказом, империя пока не решалась, уж слишком далеко лежало от российских рубежей это экзотическое государство со своей спецификой, многовековой историей и сокровищами, накопленными ещё во времена Великого Шёлкового пути. Теперь оттуда прибыли с докладом о ходе выполнения своей миссии капитаны кораблей: майор Пономарёв и капитан Муравьёв.
Целью их экспедиции в Хиву был осмотр российско-персидской границы, географическое описание берегов восточного побережья Каспийского моря, разведка полезных ископаемых, изучение путей в Индию и положение начала торговых и дипломатических отношений с туркменами и узбеками. Двадцатипятилетний капитан Муравьёв, ещё в 1818 году был приближен за свою смекалку и научный профессионализм к Ермолову. Генерал знал этого молодого человека, сам послал его в Хорезм и теперь более от него, чем от начальника экспедиции майора Пономарёва, желал подробностей и деталей.
- Ну, наконец-то! – обрадованно встретил моряков Главнокомандующий. – Заждались вас! Сидим тут в неведении и гадаем - живы ли… А то, вон, какие морозы дали по нам в декабре в дагестанских горах! Ну, думаю, и Каспий, пади, до дна промёрз и никак вам не вернуться обратно до весны. А то ещё хуже, сами во льдах, словно в Заполярье, сгинули.
- Не промёрз Каспий, ваше высокопревосходительство, - улыбнулся Муравьёв.
- Давай ты, Николай Николаевич, докладывай мне по адъютантской привычке. А ваш отчёт, майор, я прочитаю позже. Ну! Рассказывай, не тяни! Что вас узбеки, как приняли? А то, думаю, в рабство, пади, забрали, да продали арабам.
- Чуть было до того не дошло, - улыбался капитан. – Значит, 24 июля вышли мы из Баку. 28-го уже были у туркменских берегов.
- Надо же! – удивился Ермолов. – Так вот ты какой, Каспий, в ширину-то! В четверо суток! Ну, продолжай, капитан. Горю нетерпением услышать подробности и твои сочные впечатления.
- Майор остался на побережье. Я двинулся вглубь страны, прибегнув к хитрости. Пришлось изобразить себя в качестве пленного русского офицера, которого транспортируют в Хиву. По-другому там было нельзя: не поняли бы местные.