- Что вам угодно, господин де Мариньи? – усмехнулся Ермолов, - я слушаю вас и поражаюсь. Всякий раз не перестаю удивляться, чьи интересы преследуете вы и ваша хитрая и прогнившая до потрохов лживая дипломатия? Русские, французские, голландские? Или, может быть, британские? От чьего лица вы задаёте мне такие вопросы? Вот, скажем, секретарь поверенного в делах Персии Симона Мазаровича титулярный советник Александр Грибоедов выполняет в Тебризе и Тегеране русскую миссию и на этом поприще достиг уже в пользу России немалых побед. И я уже отправил ходатайство о повышении его в чине в Коллегию иностранных дел, которая подчинена вашему Министерству, на имя её начальника графа Нессельроде. Вот капитан Николай Муравьёв исполнял моё особое поручение – мотался в Хиву, рискуя своей жизнью, тоже в интересах России. А вы, господин де Мариньи, как, впрочем, и все иностранцы на службе у нашего государя, от самых высших сановников и до мелких служащих, червячков бумажных, как какой-нибудь канцелярский служитель при миссии, например, актуариус Амбургер, вы-то какую пользу народу русскому несёте? Ведь кроме, как лебезить трону и угодничать царю, ещё и русскому народу службу нужно исправно несть. А от вас одни политические интриги. Плетёте, как пауки, свои подлые продажные тенеты и заговоры. Мотаетесь из Крыма в Черкесию. Ведёте свои какие-то путаные, тёмные делишки с натухайцами и шапсугами, под предлогом торговых переговоров и встреч, мешаете военному утверждению русской власти в регионе.
- Помилуйте, Алексей Петрович, - с льстивым подобострастием возразил француз. – Это всего лишь дипломатия. Налаживание партнёрских отношений.
- Чья дипломатия?
- Двора Его Императорского Величества, Государя и Самодержца Всероссийского Александра Павловича.
- На словах. А на деле, чья? Ответьте мне! Не решаетесь. А я скажу вам прямо: британской короны!
- Помилуйте! Какой Британской короны?! – как ужаленный подскочил и воскликнул дипломат.
- Да знаем мы вас, свободных коммерсантов, - брезгливо махнул рукой Ермолов. – Под этой вашей личиной послов-миротворцев и международных наблюдателей, ратующих за права несчастных местных народов, обиженных колониальным захватом России, скрываются всякие авантюристы и английские агенты, разные советчики и консультанты турецкого султана да персидского шаха, которые свои фирманы рассылают с призывами к восстаниям. Что думаете, я не знаю про эти замыслы и переговоры? Какой в Константинополе реванш замышляют бывший анапский комендант Алипаша и черкесский князь Ханук из немирных? Арменин Аксен Оганов нам информацию о том даёт. Работает на нас купец. Только, вон, в Дагестане насилу усмирили да разогнали эту шушеру. В Чечне, вон, своё зреет восстание. На всех не разорваться. Но я теперь с горцами по-другому разбираюсь. Пленных, взятых в бою, мы им не возвращаем. Я их и взятых в аулах заложников вместе казню, если уличаю в выступлении против нас жителей этих сёл. А если они наших берут в плен, на уступки им не иду и этих пленных не выкупаю. Таков мой приказ по линии.
- Черкесы жалуются в Черномории о чрезмерном переселении и засилье казаков-донцев и запорожцев на исконные черкесские земли на Кубани.
- Это не моя пока вотчина. Черноморское казачье войско. Хотя надо бы и их к Кавказской линии присоединять. Одно дело делаем – южную границу стережём.
- Так вот и озадачьтесь этим вопросом, весьма своевременным и для всего Кавказа.
- Преждевременно пока. Вы что думаете, я здесь царь и бог? Я выполняю здесь работу, царём назначенную мне. Ежедневную, грязную, кропотливую работу. Поймите, здесь, на Кавказе, времена наместничества давно прошли. Да, да. Прошли те времена, когда граф Потёмкин вершил судьбы народов, заключал с грузинами трактаты и добровольно территории присоединял. Те времена прошли. Старые, добрые времена матушки-императрицы…
- Когда секли кнутом, вырывали ноздри и отправляли на каторгу, - съехидничал свободолюбивый француз. – А ещё ранее садили на кол…
- Но то преступников, - поправил его Ермолов. – Я же не поминаю, как вы, французы, своих соплеменников-гугенотов за одну ночь по всей Франции вырезали. Те времена прошли. Теперь за каждый клок земли грызться надо зубами с местными горцами. Ведь в чём заключается наша стратегия на Кавказе? Мы пришли сюда, чтобы освоить этот край, прирастив его к России, этот богатый и щедрый на ресурсы регион. Здесь я имею, прежде всего, в виду, конечно, нефть. А в чём заключалась наша тактика на Северном Кавказе? Разделение, разобщение горцев, чтобы поодиночке решать с каждым племенем и народом вопрос его повиновения и присяги на верность русскому императору. Мы расчленили связь между горскими племенами, вклинившись в центр Кавказа – в Кабарду. Рассекли этнические связи между адыгами и черкесами по одну сторону нашей оборонной линии, и чеченцами и дагестанскими племенами по другую. Теперь у нас там много крепостей. У нас города и казачьи станицы. У нас есть даже, на бывших землях Кабарды, свой горячеводский курорт не хуже европейских, за который так ратует и призывает заселять гражданский губернатор Малинский и на котором теперь лечится под нашим негласным надзором чиновник английской миссии в Персии Виллок. А пройдёт ещё два-три поколения и на Северном Кавказе не останется больше крепостей, а будет мирный тыл, города с ярмарками, не хуже Нижегородских. А границы с опасностями и тревогой уйдут далеко на юг, потеснив Турцию и Иран.