- Но эта война будет бесконечной. Бесконечной кровоточащей раной, терзающей и истощающей силы Российской империи.
- Мы исцелим все раны, погасим этот огонь, обжигающий сейчас. Он не будет здесь тлеть вечно. Энергично разворошим это зловонное пепелище сопротивления.
- И сколько уже вы здесь воюете?
- Я лично три года.
- Не вы, но Россия!
- С 1763 года, когда воздвигли в центре Кабарды свою крепость Моздок.
- Берите дальше! Ещё со времён Ивана Грозного вы наталкиваетесь здесь не непокорность и сопротивление вашему расселению. И до сих пор эта война не прекращается, и нет покоя здесь.
- Ну, так что же? Дела надо делать основательно. Поспешность нужна только при ловле блох, как говорят у нас в России. У вас же тоже в Европе была своя столетняя война? Как-то же пережили. И мы переживём. Ах, если бы эти вопросы решали одни мы, военные! Мы бы быстро тут со всем разобрались. Однако ж вы, дипломаты и торговые агенты, мешаетесь нам тут и палки в колёса вставляете. К чему все ваши торговые миссии, договора и посредничество?
- Для развития региона, как вы не понимаете?! Богатеющий с помощью России край добровольно вольётся в империю. А насильное разорение, истребление и нищенство только ожесточают местное население и продлевают его сопротивление.
- Нет, милостивый государь, у меня другое мнение. Вы знаете, к чему приводят все ваши дипломатические мягкости? Вот полюбуйтесь на меморандум союза западно-черкесских племён, направленный Александру Первому в ультимативной форме. Эти черкесские дикари смеют указывать нашему государю, что ему делать и как вести себя с ними? Да кто они такие? Что о себе возомнили?!
Ермолов в порыве гнева бросил на стол скрученный свёрток бумаги, на котором любопытный де Мариньи прочёл следующее.
«Нас четыре миллиона и мы едины от Анапы до Карачая. Эти земли принадлежат нам: мы их унаследовали от наших предков и стремление удержать их в нашей власти и является причиной непримиримой вражды с вами. Будьте к нам справедливы и не разоряйте нашего имущества, не проливайте нашу кровь, если вас на это не вызывают. Вы вводите в заблуждение весь мир, распространяя слухи, что мы дикий народ, и под этим предлогом вы ведёте войну с нами; между тем мы такие же человеческие существа, как и вы. Не стремитесь проливать нашу кровь, так как мы решили защищать нашу страну до последней крайности!».
- Только разоряя, а не обогащая эти народы, мы сможем им навязать свою волю, волю нашего императора, - заключил Главноуправляющий.
- Но помилуйте! – упрямо пытался возражать де Мариньи. – Вот вам и другой пример! Мой соотечественник, герцог Ришелье, кто был ещё каких-то четыре года назад генерал-губернатором Новороссийского края, а до этого и градоначальником Одессы. Он ведь за каких-то двенадцать лет превратил этот край в благоденствующий рай, наладив торговлю и ремёсла. Он изменил Одессу и Новороссию до неузнаваемости! И за то от государя получил Анну на шею.
- Ну, это было до меня на Кавказе, - развёл руками Ермолов. – А я такой коленкор не приветствую. Вы что хотите, чтобы к черкесским портам шныряли английские и голландские суда?! Да это же будет десант войск его величества Георга Третьего. Этого восьмидесятиоднолетнего короля-психа, чтобы чёрт его побрал и всю его экстравагантную регентскую клику с их мировой колониальной экспансией, сованием носа не в свои дела, помышления владычества и контроля над мировыми торговыми путями и жадной охотой за ресурсами, с британским демографическим бумом в придачу, с гниющими в копоти нарастающих заводов нищими лежбищами Лондона или его городскими трущобами бедноты! Всё это к чертям собачьим!