И юноша поскакал, как ветер, изо всех сил стараясь доказать любимой девушке свою удаль. Он нашёл лекаря и объяснил ему, что молодая княгиня в русском городе очень больна. Хаким недовольно покачал головой, узнав, что горянка заболела не в родном селении, а у русских.
- У русских нет никакой санитарии, - воскликнул он по-кабардински. – Может быть, это снова разыгралась емынэ уз – эпидемия чумы?
Молодой кабардинец пожал плечами.
- Ты говоришь, её сюда привезти нет возможности? – строго глядя джигиту в глаза, спросил его горный знахарь Лаху.
- Нет, брат отца, она очень слаба.
- Беда, беда! – ворчал старый хаким. – Но и мне ехать к русским через кордон нет никакой возможности. Я выхаживаю раненых горцев, искалеченных в боях с русскими. И потому покинуть свой дом не могу. Бери с собой в суму отвары и мази и запоминай, когда и что давать.
Челеш напряг всё своё внимание и память. Знахарь совал ему в мешок разные наполненные ёмкости, искусно сделанные из полых внутренних органов животных.
- Это серная мазь: сера с коровьим маслом. Это мёд с уксусом. Это молотая корица для промывания желудка. Это особое лекарство – яд скорпиона из Южного Дагестана. А это мазь из аула Шалажи, в ней воск, коровье масло и древесная смола – мёртвого с одра поднимет. Здесь вода из семи родников. Вот корневище аира. Его нужно давать натощак, хорошенько разжевав. А вот отвар из корней кровохлебки, осеннего сбора. Вот ещё отвар из зверобоя, заманихи, крапивы, ромашки и шалфея. И обильно давайте ей молоко коровье, творог и кефир.
- Спасибо, брат отца Лаху! Да вознаградит тебя Аллах! Да сохранишься ты в здравом уме и благополучии!
- Давай, езжай, поспеши, сын брата! Счастливого пути!
- Всего хорошего!
И назад поскакал посыльный, возлюбленный Кюльджан Челеш с полным вьюком лекарств. Но до Георгиевска не доехал. Ещё в горах столкнулся он с чеченским абреком.
На горной дороге, спускающейся с кручи в аул, повстречались два всадника. В гору торопливо поднимался молодой двадцатилетний джигит в коричневой черкеске на карабахской тонкой красавице гнедой. Ему навстречу осторожно спускался с гор пожилой разбойник-одиночка, живущий в горной пещере и нападающий на торговые караваны и одиноких пастухов. Его вороной с отливом карачаевский скакун был без тавро на крупе и без подков. Пожилой настороженно остановился, увидев впереди одинокого всадника. Его умный конь послушно замер, выученный многолетней тренировкой. Он не стриг ушами и глядел тёмно-карими огромными глазами на стройную карабахскую молодую кобылку, кокетливо переминающуюся перед ним в высоких поджарых холках под седлом молодого джигита и ждущую радостного приветственного ржания от встречного дикого жеребца. Но дикий жеребец стоял смирно, ни один мускул не дрогнул на его крупе, послушно выполняя все команды хозяина. Горец в бурке молчал, не приветствуя поднимающегося в горы ездока. Молчал, не двигаясь с места, но и не пропуская джигита в горы. Молодой поприветствовал старшего по мусульманским обычаям. Лёгкая презрительная усмешка змеёй скользнула по губам пожилого горца.
«Это же абрек Эмирхан! Убийца и головорез из Ханкалинского ущелья!», - мелькнуло в голове молодого Челеша. Но, не выказывая смущения, набежавшего на него, и, наоборот, отгоняя свой страх, молодец ретиво подъехал ближе, не отводя своего прямого и волевого взгляда от скитальца.
- Твоя тонкая изящная красавица лошадь вряд ли далеко унесёт тебя в горы, - сказал ему по-кумыкски абрек.
- Она несёт меня стрелой! – смело и бойко отвечал абреку джигит.
- Продай её мне, гебартой, - хитро улыбался чеченец.
- Я очень спешу. И потому не могу не только продать тебе свою лошадь, но и разговаривать с тобой, шашан.