Все бежавшие, накануне побега сделали надрезы кинжалом на руках и смешанной кровью побратались древним языческим ритуалом, став кровными братьями.
Вскоре пришли два молочных брата Хамзы – Калабек и Мерем. Их мать Акбийче была кормилицей для Хамзы – сына абазинского князя Шабата Лоова. Оба брата были старше Хамзы. Они обняли его и оживлённо стали расспрашивать о побеге и планах бежавших. Лоов в общих чертах изложил им суть дела.
- Вам надо у нас затаиться, - сказал старший из братьев Мерем. – Сейчас вас хватятся и будут искать во всех окрестностях. А когда по нескольку раз порыщут зря туда-сюда, тогда и выйдете отдохнувшие, сильные. Отец вскоре придёт. Он на казачьем майдане сейчас. Он скажет, как всё устроить лучше. А пока отдыхай, брат и вы, дорогие гости.
Сыновья хозяина вышли и вся кунацкая сразу погрузилась в сон, на столько были обессилены и изнемождены все беглецы. Вечером пришёл хозяин, пожилой абазин, уздень Тамаз Езбозлуков. Он узнал от сыновей, охранявших кунацкую, о побеге аманатов и пришёл к гостям с озабоченным видом.
- Бабыгу – плохое пристанище вам, - сказал он гостям после приветствия.
При его появлении все встали. Он знаком пригласил всех садиться. Мать и дочь хлопотали возле хозяина, подавая ему и гостям обед на круглые маленькие столики.
- Сейчас на сходе был султан Менгли-Гирей, - продолжал свою мысль хозяин, - начальник всех бештовских и кубанских ногайцев и абазинов-алтыкесеков. Он объявил, что русские будут переводить аул в станицу. А это значит, что жителей хотят перевести в служилых казаков. И бабуковцы должны будут выставить в Волгский полк Терского казачьего войска свою сотню казаков с конями и амуницией. С этими русскими одно разорение! Навалилась же напасть на нашу голову! Так что вслед за вами в горы вскоре и мы пойдём. Уйдём в Кабарду, а если надо и дальше, выше в горы – в Карачай! В казаки записываться не станем. Так что живите пока у меня, парни. Набирайтесь сил. Ляжку копчёной баранины с хинкалом каждый день не обещаю, но суп с черемшой, крапивой и чечевицей будет, да пироги из просяного теста и кукурузные лепёшки с адыгейским сыром. Скоро праздник жъонэкIодэкI или выход в поле. Накануне пахоты будут традиционные игры и состязания джигитов. И аталык Бичеев возвращает с Бештовых гор отданного на воспитание пура, сына соседа Тира Тяжгова Мусу. Будет стенка на стенку палочный бой с бештовскими. У нас как раз парней не хватает. Поможете Мерему и Калабеку постоять за честь Бабукова! А зеленью покроются леса и айда в горы, в Большую Кабарду. Я повезу хлеб в Кислые Воды и возьму вас с собой, увезу на ворде – арбе, утаив от казачьих постов на тракте. А по-другому поймают. И в колодках назад погонят. Хоронитесь пока тут, отсыпайтесь, не высовывайтесь. Еду будет вам носить Калабек.
Тамаз потрапезничал с гостями в кунацкой и ушёл с Меремом. Калабек остался с беглецами.
- Он кровник моего отца! – воскликнул Лоов и чёрным огнём вспыхнули его глаза.
- Кто? – удивились остальные.
- Менгли-Гирей! Уже десять лет как не оплачена его обида.
- Он – гражданский губернатор для всех закубанских и бештовских народов, - пояснил Калабек.
- Когда-нибудь моя пуля найдёт эту собаку! – выругался Хамза. – Если смерть раньше не заберёт его.
Аздамир снял со стены дечик-пондур, старинный струнный инструмент в деревянном корпусе удлинённой формы. Гриф его был искусно выделан с ладами и порожками в виде жильных поперечных перевязов. Беглый аманат умело ударил по струнам.
- У моего отца был такой, - сказал он по-кумыкски и тут же запел на чеченском.
Мягкий тембр шелестящего звука был фоном его гортанной акапели:
«Твоим сарбазам нет числа.
Они, как волны моря, мы - скала».
- Спой ещё, Аздамир! – запросили чеченца оживившиеся мелодией беглецы. – Спой что-нибудь такое, чтобы душу напоить силой, не тоской.
Аздамир задумался, глядя поверх голов, и сказал:
- Я вам спою старинную чеченскую песню. «Песню о Волчьем сердце». Борз – по-чеченски волк. Борз санна майра – говорят чеченцы и это значит – храбрый, как волк. Будьте храбры, джигиты! Я пою для вас.
В мире, где нет Солнца и
Только тени,
Да поможет тебе быть стойким
Сердце Волка,
Что взял с собой.
- В этой песне поётся, как схоронили в склепе вместе с погибшим юношей Сердце Волка. Волк у нас, нахов – это священное животное. Это богатырь в волчьей шкуре. Альчик волка или волчью кость я ношу амулетом на шее. Мне на шерстяной нити надела его когда-то моя мать.
Каждый из беглых шакирдов на эти слова задумался о своём доме.
- А если русские нас поймают? – неуверенно спросил абазин.
- Не поймают! – категорично заявил захмелевший свободой черкес.