Сейчас он представлял ее обнаженной, расположившейся над ним, готовой присесть на его набухший, пульсирующий член.
Боже правый, я был прав!
Парень почувствовал, как что-то ласково и нежно коснулась головки его члена. Горячие мягкие губы. Они ловко двигались по его головке члена, стволу. Заглатывали его член целиком, потом почти полностью выпускали изо рта и снова заглатывали. Эд чувствовал, как головка упирается в горло.
Он застонал.
Это было прекрасно.
Это ему нравилось.
Похитительница сосала ему член, и ничего не могло быть приятнее и не могло бы быть.
Потом женщина (мысль о представителе другого пола он категорично отверг) наверху переместилась и уселась на его член верхом, обхватив его своими половыми губками и села на твердый ствол. Теперь она скакала на нем, как наездница, несомненно, закидывая голову от удовольствия, с выражением блаженства на лице.
Он почувствовал, как тугая плоть движется по всей длине его ствола: вниз, вниз, вниз. До конца. Потом снова вверх, вверх, вверх, пока член почти не выскользнул из нее.
Но не выскользнул.
Потом снова вниз, обхватывая, сжимая, поглаживая.
Дольше держаться он уже не мог.
С криком он яростно кончил в нее, извергая каждую каплю во влажную мягкость. Его бедра напряглись, сильно прижимаясь к потолку, когда он пытался проникнуть еще на четверть дюйма дальше.
Кончив, его член поник, словно сдувшийся шарик.
- Ты рано кончил, - в голосе звучал холодный гнев. - Тебе следовало сдерживаться, Лейк. За это ты будешь наказан.
Глава 32
Эду Лейку не пришлось долго ждать своей участи.
Зажегся свет, и он слез с платформы, а слова все еще звучали у него в ушах: Ты должен был сдержаться. Лейк. Ты будешь наказан.
Он увидел, что Вирджиния стоит у прутьев клетки, глядя на него. На ней были джинсовые шорты, а руки были скрещены перед собой, закрывая обнаженную грудь.
Она смотрела на Эда. В ее зеленые глаза были сочувствие, а взгляд был встревоженным.
- Мне так жаль, Эд, - прошептала она.
- Но что я сделал? – И хотя ему неловко было это признавать, он сказал, – Просто быстро кончил...
- Это нарушение... по крайней мере, в их понимании.
- Но кто они? Их несколько? Один? Одна?
Девушка покачала головой, опустив глаза, словно расписавшись в собственном бессилии.
- Я не знаю.
- Послушай, мы должны что-то сделать, чтобы выбраться отсюда.
- Мы не можем ничего сделать.
- Но мы должны хотя бы попытаться.
- Нет, Эд.
- Мы же не можем оставаться запертыми в этих клетках всю нашу жизнь.
- Я тоже этого не хочу. Но ты видел, что случилось с Марко.
- Мы должны дать отпор.
- Не говори так, Эд.
- Почему?
- Они могут подслушивать.
Он огляделся, потом громко сказал:
- Мне плевать, если они подслушивают. Они могут прийти и отсосать мой большой член, мне все равно.
- Эд, - предупреждающе сказала она.
- Но мы не можем просто сдаться, позволить и дальше обращаться с нами как с животными. Мы - люди.
- А еще мы в клетках, Эд. Они могу делать с нами все, что захотят.
- Ты собираешься позволить им делать с твоим телом все, что они захотят, Вирджиния?
- О, Эд. - В ее голосе звучала боль. - Мы должны играть по их правилам, иначе...
- Они убьют нас?
- Да.
Он посмотрел на нее.
- И это случится сейчас? Они убьют меня?
- Я не знаю.
- Мне пригрозили наказанием.
- Это может быть не так плохо, как ты думаешь, или...
- Или... чик. - Он провел пальцем по горлу, имитируя разрез.
- Возможно, - согласилась она.
- Тогда я просто так не сдамся, я буду бороться за свою жизнь, - прорычал он. - Вы слышали это, кто бы вы ни были, засранцы? Я буду сражаться!
Свет погас.
Вот дерьмо.
Дерьмо-дерьмо-дерьмо.
Как только темнота поглотила их, Эд понял, что они пришли за ним. Он, она или они... какая теперь разница? Они использовали его. Теперь его ждала та же участь, что и Марко.
Ему перережут горло. Потом вытащат тело из клетки, бросят в неглубокую могилу, или даже по частям отправят в печь, чтобы совсем не оставить улик.
Так все для меня и закончится.
Через мгновение по полу пробежал сквозняк - где-то открылась дверь. Затем послышались шаги.
Идет. Его похититель.
Или похитители.
Я должен бороться. Я действительно должен. Они не могут вот так просто подойти и вырезать мне трахею. Им придется попотеть, чтобы убить меня.