- Тебе. Это же не ты входил в его дом, милый.
- Кто тебя видел?
- С ним были две девушки. Пара близняшек.
- Они не скажут.
- Ну да как же.
- Они его дочери. Они ненавидят его больше, чем я. Кроме того, они обе глухонемые.
- Ты уверен в этом?
- Уверен. Больше никто тебя не видел?
Девушка покачала головой.
- Думаю никто, но это не меняет картины. Если ты хочешь провернуть здесь какое-нибудь мерзкое дельце, я пойду прогуляюсь, спасибо тебе большое.
- Это не займет много времени, - сказал я ей. - Если ты предпочитаешь не знать, иди вперед. Я догоню тебя через несколько минут.
- Что ты собираешься с ним сделать? Какие-нибудь пидорские штучки?
- Нет.
- А что тогда?
- Я думал, ты не хочешь знать.
- Думаю, что нет.
- Как я и сказал, прогуляйся немного. Я догоню тебя, когда закончу.
Она ушла, покачивая бедрами.
Я оттащил бессознательное тело Кемвезе к краю каменной плиты. Оттолкнув камень от отверстия, я повернулся к Кемвезе и сдвинул тело вперед, пока его ноги не опустились по колени в яму.
Я бил по его потному лицу, пока он не заморгал.
- Помнишь меня? - спросил я.
Он нахмурился, его глаза горели огнем.
- Пора принять дозу твоего собственного лекарства, мой друг.
Я с удовольствием посмотрел на его искаженное от ужаса лицо, когда он понял, что я имею в виду, и осознал, что скоро полетит в ту яму, в которую недавно отправил меня.
Я стал его подталкивать, и он заскользил вниз.
Вниз, вниз, вниз.
Араб закричал от боли, ударившись о дно.
- Ты не ушибся? – издевательски крикнул я ему.
Присев на краю ямы, ухмыляясь, я слушал его проклятия, доносящиеся снизу. Он проклинал меня и моих предков, моих сыновей и их сыновей. Он угрожал мне, что снимет кожу с моего тела; что мой мужской член будет висеть у него на поясе как трофей. Наконец, к моему удовлетворению, он начал плакать и молить о пощаде.
Я задвинул камень на место и оставил его там.
С трудом выдержав неделю, я вернулся к яме. Мы с Магедом отправились туда глубокой ночью. Я ничего не сказал своему другу о Кемвезе. Цель нашей экскурсии, как я уже сказал, заключалась в том, чтобы определить наилучший способ извлечения мумии и ее гроба из гробницы.
Магед сначала был против всей этой затеи. Он бесконечно и нудно напоминал мне о скверной репутации Амары. О ее демонической природе. В свою очередь, я напомнил ему, что мертвый есть мертвый.
Он был непробиваем. Страшные истории его бабушки глубоко запали ему в душу и сердце. Затем я рассказал ему о своих планах в отношении мумии, а также о своих стремлениях. Я рассказал о частной коллекции египетских древностей моей семьи. Я рассказал ему, что у нас пока нет мумий, и что мое сердце стремится пополнить нашу коллекцию такой печально известной дамой, как Амара.
Он возразил, что это глупо, опасно и невозможно. Помимо опасностей, связанных с самой Амарой, существуют законы. Меня удивило его знание египетских ограничений на вывоз артефактов, и еще больше удивило его знание проблем, с которыми мы столкнемся с властями Соединенных Штатов, которые рассматривают мумии не более чем зараженные микробами трупы.
- Я знаю способы, - сказал я, - как обойти все эти препятствия.
Я рассказал о друге моего отца, контрабандисте.
Магед был непреклонен; он не хотел участвовать в таких делах. Тогда я объяснил, что, конечно же, не только Амара будет переправлена в США, но и Магед поедет с нами. Он будет жить со мной и моим отцом, как один из членов семьи.
- Это правда? - спросил он, ошеломленный.
- Даю тебе слово.
С этого момента Магед стал так же энергично относиться к проекту, как если бы он сам его затеял.
Я смотрел, как он спускается по узловатой веревке. Он исчез в яме, и я был рад, что не упомянул Кемвезе. Его удивление при встрече с нашим старым другом было бы забавно видеть.
Я быстро последовал за ним в темноту.
Достигнув дна, я посветил фонариком на мрачное скопление трупов. Кемвезе среди них не было. Это несколько обеспокоило меня, несмотря на уверенность в том, что мы найдем его тело где-нибудь поблизости: в туннеле, или в соседней камере, или в гробнице Амары.