Эд услышал шорох. Звяканье, что-то похожего на звенья цепи. Испуганный вздох.
Затем бормотание. Быстрое, слишком быстрое, чтобы расслышать.
- Ты только послушай этого парня. Он молится, - сказала Эду Вирджиния.
- О, Святая Мария-Матерь Божья... - Голос Кардинали был низким, а слова вылетали со скоростью пулеметной очереди. - Пожалуйста, помилуй меня. Мария-Мать Божья, я грешник. Я прошу Тебя о прощении в этот мой час тьмы.
Свет замерцал, освещая клетки.
Эд посмотрел на Кардинали.
Его сердце заколотилось.
Он услышал крик, вырвавшейся из собственного горла.
Плохо.
Это было плохо.
Бедный парень не заслуживал этого.
- О, Боже мой, - вздохнула Вирджиния позади Эда.
Эд в шоке смотрел на мужчину сквозь прутья клетки.
Они были садистами. Им действительно следовало бы вырвать их гребаные сердца.
Ромеро Кардинали все еще стоял на шатком трехногом табурете. Его руки по-прежнему были скованы наручниками или связаны за спиной. Петля так же была на его шее. Но теперь чего-то не хватало.
Ремней, поддерживающих его.
Теперь, когда пленник пришел в себя, они пробрались сюда в темноте и расстегнули ремни. Они сделали это сверху, использовав проходящие вдоль стен мостики, не рискуя входить в клетку с гангстером в сознании. Его ноги были свободны, он мог нанести убийственный удар.
Паутина ремней теперь болталась у него на талии, как хула-хупа. Взгляд Эда был прикован к Кардинали.
Тот стоял, шатаясь. Было видно, как дрожат его колени. В свою очередь, это заставляло шататься табурет.
- Полегче. Спокойно. - Проговорил Эд успокаивающим тоном. – Все в порядке... только не делайте резких движений.
- Пожалуйста, помогите мне, - прошептал Кардинали, словно боясь, что скажи он это громче, сила голоса выведет его из равновесия. - Пожалуйста. Я не знаю, сколько еще смогу простоять. - Табурет покачнулся.
Эд посмотрел в лицо мужчине и увидел маску ужаса. От шока его глаза превратились в блестящие шары. Пот катился с лысой макушки на лицо, вниз по шее, пропитывая веревку на шее. Пенька даже потемнела от пота.
Эд оглянулся на Вирджинию. Она тоже в ужасе смотрела на мужчину.
- Что мы можем сделать? - прошептал он ей.
- Что мы можем сделать? - повторила она его слова беспомощным тоном. - Мы здесь; он там.
- Эй... эй. Я знаю, что вы говорите обо мне... что вы там говорите?
Эд повернулся к нему.
- Ты должен оставаться как можно более спокойным. Не шевелись.
- Ха. - Смешок получился как визг. - Не шевелиться? Тебе легко говорить, малыш. Но посмотри на меня, малыш. Посмотри на меня!
Едва он повысил голос, как его ноги задрожали сильнее, отчего табурет стал сильнее раскачиваться под ним.
- Успокойся, - сказала ему Вирджиния. - Мы думаем над этим.
Эд бросил на нее недоуменный взгляд.
Девушка слегка передернула плечами.
- Что я могла ему еще сказать? - прошептала она, так чтобы мученик не услышал.
Эд повернулся к мужчине.
- Просто дышите размеренно. Держитесь как можно спокойнее.
- Мне кажется, у меня начинаются судороги.
- Это не так. Постарайтесь расслабить мышцы.
- Господи, да вы издеваетесь надо мной. - Мужчина был готов разрыдаться. Его лицо стало бардовым.
Эд увидел, как он попытался раздвинуть ноги чуть дальше друг от друга. Совсем чуть-чуть. Чтобы распределить свой вес более равномерно. Завороженно в ужасе Эд поднял глаза по мокрому от пота телу к петле на толстой шее. Гангстер изо всех сил старался удержать равновесие. Но он уставал. Табурет был шатким. Эд готов был поклясться, что одна из деревянных ножек расшаталась. Смотреть на это было невыносимо.
Что, если он чихнет?
Кашлянет?
Вдруг у него начнется нестерпимый зуд?
Может быть, петля только для вида, чтобы напугать его? Нет, вряд ли. Смотрится все слишком натуралистично.
Стоило мужчине наклониться вправо или влево, как веревка натягивалась. Это, в свою очередь, затягивало петлю на его шее. Та уже начала немного впиваться в мягкую плоть его горла.
Как долго можно так балансировать на маленьком табурете? Особенно со связанными за спиной руками?
Может быть, это конец?
- Эй, - позвал Эд. - Вы можете ослабить путы на руках?
- Они связаны... проволокой, кажется.
Табурет покачнулся.
Мужчина издал резкий крик, но быстро восстановил равновесие, балансируя на грани.