Но этот чертов цветок продолжал ему сниться, хотя прошло уже девять лет. Каждую ночь Данте просыпался с криком. Каждую ночь. Он уже не помнил, когда спал хотя бы пять часов подряд.
– Проклятый амарант, – прошептал он, сжимая голову руками.
Боль зародилась в затылке и неумолимо поползла к вискам. От висков она двинется к центру лба и будет пульсировать в такт биению сердца. Не давая ей времени, Данте прошел в ванную и открыл кран с холодной водой.
Бессмертное имя
Ночь опускалась на город, подобно темному пушистому одеялу, греющему и удушающему одновременно. Фонари загорались один за другим, заглушая мягкий свет звезд. Но даже слепящий блеск не мог разогнать тьму в сердце Амаранта.
Еще одна ночь. Следующий за ней день ничего не изменит. Амарант отличался от других, но сознавал, что жизнь его скучна, как у домохозяйки, с тем отличием, что женщине в домашнем халате не придет в голову развлекаться таким образом. Но темнота приносила облегчение. Он был волен делать все, что заблагорассудится. Светом распоряжались люди. Тьма принадлежала Амаранту.
Наконец он добрался до квартала красных фонарей. На улицах было пустынно, словно всем проституткам дали выходной. Но одинокая фигура, жавшаяся к кирпичной многоэтажке, опровергла предположение.
Амарант подъехал ближе. У стены стояла, согнув ногу в колене, девушка. Светлые волосы небрежно сколоты на затылке, сумочка на длинной цепочке болтается ниже ягодиц, туго обтянутых ярко-красной кожаной юбкой. В общем, ничего, но впечатление портила жвачка, которой проститутка громко чавкала, накручивая прядь волос на палец.
– Эй, красавица, – негромко окликнул он блондинку. – Не желаешь ли прокатиться?
– Двести пятьдесят баксов, красавчик. – Она широко улыбнулась, осветив всю улицу идеально ровными, белыми зубами.
– Заметано. Только выплюнь эту гадость.
Она удивилась. Брови лишь слегка приподнялись, но Амарант почти слышал, как щелкают у нее голове невидимые счеты. Немного помявшись, девушка спросила:
– Имя-то у тебя хоть есть?
– Есть. Садись.
– А меня Летиция зовут. – Она приземлилась на переднее сиденье с изяществом беременной коровы, не забыв, однако, выстрелить жвачкой в направлении мусорного бака. – Так куда мы поедем? К тебе? Или в мотель?
– Кто в здравом уме пригласит тебя к себе? – усмехнулся Амарант. – Я снял номер неподалеку.
– Поди еще в «Мадлен», – усмехнулась в ответ проститутка.
– Ага. В нем самом.
– Ты шутишь!
– Я никогда не шучу. А теперь помолчи и позволь мне спокойно вести машину.
До самого мотеля никто не проронил ни слова.
Чуть позже, пока Летиция мокла под душем, распевая во весь голос похабную песенку про моряка, Амарант достал пачку сигарет и методично выкуривал одну за другой, пользуясь зажигалкой. Он мог бы обойтись и без ее помощи, но ему нравилось представлять себя человеком. За столько лет это маленькое хобби не надоело демону. Он снял проститутку, не воспользовавшись даром убеждения, если таковым не считать туго набитый кошелек и поразительную внешность, привез в мотель и через несколько минут сделает то, что делают люди, когда покупают женщину на ночь.
– Фух! – шумно выдохнула Летиция, вываливаясь из ванной комнаты. Полотенце она придерживала на объемистой груди, в результате снизу почти ничего не прикрывалось. Амаранта это вполне устраивало. Сам он снял лишь ботинки и куртку, рассчитывая, что красавица доделает остальное.
– А чего это ты еще не раздет? – подозрительно сощурилась она.
– За двести пятьдесят долларов постарайся для меня, – широко улыбнулся демон. Замешательство на лице проститутки его еще больше развеселило. – Ну же. За что я тебе плачу?
– Э-э-э…
– Я просто прошу меня раздеть, – поморщился демон. – Неужели это так много? Давай начинай.
Проститутка еще с полминуты помялась, затем приступила к делу.
Двумя часами позже Амарант, уже одетый, потянулся к прикроватной тумбочке за сигаретами. Летиция, валяясь на кровати, все еще обнаженная, что-то произнесла. Из-за завесы волос не было слышно, но демон и так знал: они всегда говорили одно и то же.
– Что ты там бурчишь? – для проформы спросил он.
– Говорю: это был просто высший класс! Работай ты жиголо, от клиенток отбою бы не было.