Свет становился всё ярче, пока окончательно не прорвался из-за тучи и своим зеленоватым блеском не ослепил Диму. Тот испуганно закрыл глаза, утёр их и вновь открыл, после чего обнаружил летящую в его сторону зелёную искру, становящуюся всё ярче с каждым десятым метром, которые она миновала по щелчку пальцев. Как и в тот роковой момент на сцене ДК, Диму сковал невероятный первобытный ужас, не дающий ему даже дёрнуться в сторону, что, в прочем, не сильно бы изменило ситуацию – искра целилась прямо в парнишку. В считанные секунды она настигла своей цели, и парень, привставший за мгновение до удара, с выбитым дыханием рухнул на спину, после чего изображение перед его глазами померкло, веки налились свинцом, сознание окутал густой туман, и где-то в глубине этого тумана эхом раздался знакомый голос. Парень знал этот голос, ведь он принадлежал его лучшему другу. Нет, не тому, злому человеческому другу. В голове отчётливо раздавался полностью уверенный в себе и бесконечно мудрый голос кота Амаранта. Спокойным, слегка мрачным, но убедительным тоном он произнёс столь долгожданный ответ, что парень знал всю свою жизнь.
– Потому что тебе страшно. И виноват в этом – ты.
Глава 4. Две звезды
Холодное мартовское утро предстало в своём самом образцовом виде, пуская пробирающий до костей ветер, что, словно резвящееся дитя, ловко облетал бурлящие потоки реки и серые фигуры деревьев обычного русского леса. Посреди опушки лежал четырнадцатилетний парень в пурпурной толстовке, что промокла насквозь, и ему грозили серьёзные проблемы со здоровьем. Хотя после того что с ним случилось он будет думать о простуде или даже пневмонии в последнюю очередь. Разлепив свинцовые веки и утерев лицо, парень привстал, упёршись рукой в снег.
Что это было? Небеса взаправду выплюнули какую-то зелёную искру, что влетела в него и оглушила на некоторое время? Но это же просто невозможно. Даже при том, что парень жил в деревне, он был знаком с интернетом и вполне нормально образован. Ему хватало ума не верить в паранормальщину, а к той детской вере в звёзды он всё же относился с некоторой иронией, просто эта фантазия зашла слишком далеко, да ещё и такой стресс…
Стоило воспоминаниям о произошедшем до падения с неба искры начать возвращаться к парню в голову, как он тут же зажмурился и схватился за лицо. Глаза всё ещё были горячие, судя по всему от слёз, и парень ни за что не хотел идти старой дорогой в тот дом, где его не терпят. Прошлое отныне пугало его, и ему казалось, что возвращение домой убьёт его по-настоящему, и он сгорит либо от стыда, либо от горя в собственном внутреннем огне…
«Тс!..» – шикнул парень, одёргивая руки от лица. Их что-то больно обожгло. Поднеся их обратно, он почувствовал, как от глаз исходит не просто тепло, но чудовищный жар, способный наверное даже вскипятить воду. Испугавшись того, что его глаза вот-вот сгорят, либо что у него уже подскочила температура, он поспешил сдёрнуть капюшон.
И тут тоже возникла проблема, которую уже не свалить на температуру. Капюшон упёрся во что-то, что торчало из мальчишечьей головы. Дыхание парня замерло. Он посильнее натянул капюшон и всё же снял его, после чего очень медленно поднёс озябшие руки к тому, что мешало ему освободить голову… Он наткнулся на что-то мягкое, но не стал одёргивать руки, а скорее стал концентрироваться на том, что же это в самом деле такое. Щупая всё больше и больше, он начал чувствовать щекотку и улавливать дополнительные звуки в виде шуршания собственных пальцев и более отчётливый хруст покачивающихся на ветру деревьев вокруг опушки. Он не мог поверить своей догадке, но больше ничего в этом мире не могло прийти ему в голову, и было ясно, что…
Щёлк! Щёлк!
Дважды щёлкнув оледеневшими от холода пальцами, парень шлёпнулся на спину и уставился в небо взглядом не то опустошённым и усталым, не то взволнованным и заинтригованным. Да, это уши. На его голове выросли большие, покрытые шерстью уши.
Полежав с полминуты, он подогнул ноги и встал, понимая, что нужно согреться, что бы ни случилось. Он чувствовал это ясно, яснее чем раньше. И нет, до случившегося он не был дураком – но теперь он чувствовал такую уверенность, что с ней был готов отправиться через лес прямо до трассы, а по ней до Череповца, в который он любил ездить с самого детства, любуясь городом, столь контрастирующим с его деревней, пусть и не отличающийся более разнообразной палитрой.
Накатившая решительность сыграла и в тот момент, когда он внимательно оглядел округу. Лилового британца, пришедшего к нему в столь тяжёлый жизненный момент, и след простыл. Даже не простыл – его и не было вовсе. Кроме их следов, ведущих на опушку, никаких других рядом не было, что свидетельствовало о ещё более страшной догадке. Но парень не чувствовал стресса, не хотел схватиться за свою голову и начать стонать от ужаса и безысходности. Он был полон уверенности, а старая застенчивость и стеснительность казались какими-то дурацкими эпизодами из прошлого. И с полной решимостью парень достал свой вполовину разряженный телефон, открыл камеру и ни секунды не мешкая включил фронтальную камеру.