На высоте тридцати футов Амаранта достигла подиума. Она по-прежнему не могла никого видеть внизу, но доменная печь загораживала входную дверь.
Тяжелая униформа и защитные фартуки висели на крючках, предположительно для защиты рабочих от жары и расплавленного мусора. Шлемы и толстые перчатки лежали на полке. На случай, если ей понадобится защита рук, Амаранта схватила пару и засунула их за пояс.
Оставаясь низко, она подкралась к печи. Открытые перила и металлическая решетка пола обеспечат лишь частичное прикрытие, если кто-то начнет стрелять.
Однажды она заметила движение внизу, но, повернув голову, ничего не увидела. Если среди механизмов двигался кто-то опасный и неуловимый, она надеялась, что это Сикарий. Смеет ли она надеяться, что он был в здании? Только металл, забрызганный осколком стекла, заставил ее вспомнить о плавильном заводе. Если бы ей пришлось спасти Сеспиан в одиночку…
Обеспокоенная этой мыслью, она облизнула губы и продолжила путь к доменной печи. Интенсивность жара возросла. К тому времени, как она подошла к печи, пот залил ее тело и защипал глаза.
Лестница на подиуме вела на загрузочную платформу, где рабочие могли сгребать руду, кокс и известняк из скипового вагона в брюхо пятидесятифутового зверя. Когда рукав Амаранты задел одну из металлических перекладин, сквозь ткань пробежал жар, и она отдернула руку.
Она медленно двинулась вперед и наконец заметила мужчин на земле. Много мужчин.
Между входной дверью и основанием доменной печи стояло не менее двадцати воинов. Одетые в серую форму без каких-либо знаков отличия, широкие, мускулистые мужчины несли мушкеты, мечи или боевые топоры. У нескольких мужчин были пятна крови, но никто не пострадал. Должно быть, это та самая группа, которая убила охрану императора.
Пара мужчин наблюдала за печью, где стоял рабочий в утепленной форме, перчатках и каске. Большинство стояло лицом к периметру с оружием наготове. Они кого-то ждали.
— Времени становится все меньше, Сикарий, — раздался приглушенный женский голос. Ларока?
Удивленная, Амаранта перегнулась через перила. Похоже, Ларока был рабочим у подножия печи. С точки зрения Амаранты она не могла видеть сквозь стеклянную лицевую панель шлема, но голос определенно исходил изнутри. Эта униформа прекрасно защитила бы ее как от метательного ножа, так и от жары.
— Ты сработала одна из магических сигнализаций, установленных Арбитаном раньше… до… — Ларока лязгнула рукой по лицевой панели шлема, словно пытаясь вытереть глаза или нос, но забывая о барьере. — Если ты думаешь, что подкрадешься к нам, ты ошибаешься.
Ой-ой. Амаранта отодвинулась от перил. Что, если бы она попала в ловушку? Что, если Сикария вообще не было?
Она должна была это выяснить. Она продвинулась дальше по своему насесту, но когда прошла мимо куска труб, в поле зрения появились двое мужчин. Они стояли вместе с ней на подиуме, между ней и входной дверью, в таком месте, где они могли видеть вход, а также подавать сигнал Лароке. Мешающие трубы и механизмы не позволяли Амаранте видеть их — и, к счастью, они не видели ее. Но стоит только решиться прогуляться, и ее укрытие окажется очень открытым с их точки зрения.
Амаранта вернулась и спряталась в тени доменной печи.
«Пришло время императору умереть», — кричал Ларока. — Я думал, тебе захочется занять место в первом ряду, но, полагаю, знать, что ты здесь, достаточно. Она положила руку в перчатке на рычаг, и Амаранта представила себе свою мстительную улыбку за стеклянной лицевой панелью.
Не зная, чем управляет рычаг, Амаранта схватилась за раскаленный металлический поручень и наклонилась как можно дальше от края подиума.
Вид внизу почти заставил ее потерять хватку. Сеспиан лежал обнаженный и распростертый, его запястья и лодыжки были связаны тугими цепями. Он находился под желобом, из которого вытекало расплавленное железо. Если Ларока потянет за этот рычаг, шлюз откроется, и Сеспиан сгорит заживо. Даже сейчас он находился слишком близко к печи без защитной одежды. Его кожа была красной и сухой. Тепловой удар. Он мог умереть уже от этого, даже если расплавленное железо так и не придет.
Ларока повернулась к рычагу и начала нагружать его.
Амаранта пыталась придумать, чем бы заняться, чем-нибудь, чтобы выиграть время. Она открыла рот, чтобы закричать.
"Ждать!"
Сикарий.
Он вышел из тени, раскрыв ладони и отведя руки от оружия. Двадцать человек подняли на него мечи и мушкеты.
— Зачем? — ласково спросила Ларочка.
Действительно, зачем? Что он мог сделать? Что я могу сделать?