- Смотри, смотри, - сказал один.
Все быстро глянули на меня и сразу сделали вид, что не заметили.
- Ольховские привезли? - тихо спросил другой.
На него шикнули.
Я не стала с ними связываться. Они бы всё равно не стали со мной играть.
Улица кончилась, и дорога пошла по пустырю. Высокие сухие травы стояли стеной, над ними летали тонкие серебряные паутинки.
Я смотрела на лёгкие белые облачка, повисшие в ослепительно голубом небе. Потом прикрыла глаза и прислушалась.
Дорога сулила прохладные прикосновения миллиардов пылинок и песчинок. Серые воробьи внимательно смотрели на меня с кустов, но думали о своём - у них, у воробьёв, всё не так, как у людей: соображают они совместно, но при этом постоянно спорят. Маленький кузнечик неуклюже прыгнул и уставился на меня, и я подставила ему ладонь. Он не сел в неё не потому, что испугался, а потому что у него были другие планы. Мы посмотрели друг на друга и вежливо разошлись в разные стороны.
Я медленно шла, загребая сапогами лёгкую пыль. Солнце припекало спину и грело затылок. Всё шла себе да шла, а когда устала, уселась прямо на обочине, среди сухих былинок и пыльных лопушков.
- Мара, - позвал Деда, и я подняла глаза.
Он сел рядом в траву - большой, круглый, в пыльных ботинках, в большом жёстком плаще, в серой шляпе с продавинкой посерёдке. Так мы и сидели. А потом пошли по дороге, и я держала его за руку.
- Деда, а где мы живём?
- Такой вот посёлок, - Деда взмахнул рукой. - Называется Прибой.
Прибой! Я засмеялась. Слово-то какое!
- А ты кто?
- Ну… я на заводе бухгалтер.
Я залилась смехом.
- А Аглая тоже бухгалтер?
- Аглая? Нет.
- А кем она работает?
Теперь улыбнулся Деда.
- А ты бедовая! Всё тебе сразу скажи да расскажи. Пошли-ка в магазин, мороженое купим. Мороженое любишь?
- Ага!
конец ознакомительного фрагмента
Конец