Рыжая не пропустила ни единого замеса, перестрелки или операции, жадно впитывая в себя мафиозную атмосферу, как жаждущий цветок лилии. Её повадки совершенствовались, изменился вкус в одежде - неосознанно девушка выбирала белые рубашки и строгие брюки, возрождалась любовь к родной традиционной кухне и появлялся интерес к красному сухому вину. Но только сегодня она им не нужна. Да, консильери так ей и сказал. Подчиняться Пикколи не собиралась.
-Ты еще не доросла до этого задания, - снова попытался обойти её советник, но Вероника настойчиво перегородила ему дорогу, капризно подняв острый подбородок.
-В смысле "не доросла"? Сколько тебе лет, Энцо? Разве между нами большая разница.
- Сорок семь. Тебе двадцать четыре. Посчитай эту разницу, - мужчина отвел словесный выпад, заставляя девчонку задуматься. Мериться возрастом было ошибочной тактикой. - Ты можешь называть меня папочкой, если это даст тебе возможность почувствовать её.
Она уже набрала новую порцию воздуха в легкие, чтобы выдать череду неоспоримых, по её мнению, аргументов на счет своего участия в операции, как тихий голос Энцо опередил её:
-Останься с ним.
Девушка сдулась и непонимающе подняла руку. Глядя куда-то поверх её головы, советник в полтона продолжил:
-Его меланхолия затянулась. Часть драгоценнейших винных погребов семьи Риккарди пустеют со скоростью звука. Он не спит по ночам, бродит по дому, мало ест и пьет, пьет алкоголь. Оборвал все связи со своими любовницами и друзьями. В синяках под его глазами скоро можно будет перевозить кокаин - никто не заподозрит. Ты понимаешь?
Да, Вероника понимала. Она заметила, как начал чахнуть Джулиано в последние несколько недель. Он почти не разговаривал, машинально соглашался во всем с Энцо, игнорировал приглашения на ужин и почти не появлялся вне дома. Девушка пыталась расспросить у членов клана о поведении дона, сезонное ли это явление или что-то серьезное, но никто внятного ничего не ответил.
Консильери по-отцовски поправил непослушную длинную серьгу, запутавшуюся в рыжих волосах. Что она, что Джулиано были для него только распущенными детишками. Только маленькая лиса страдала от переизбытка жизненной энергии и силы, а молодой Риккарди заливал свою жизнь красным вином и изнурял себя беспочвенной хандрой. Большая власть предполагает большую ответственность, к чему дон был не готов. Члены клана чувствовали это - чаще и чаще всплывали слухи о расхрабрившихся родственниках, планирующих сместить Джулиано с заслуженного места. Страх и ненависть. Неуверенность. Отчаяние. Добавить тоску по матери и, взболтать до максимального растворения - получится целый коктейль-повод уныния дона Риккарди. Энцо не спешил делиться этим предположением с Вероникой - пускай докопается сама, как докапывается в самые глубокие ящики столов богачей при краже.
-Если ты поедешь с нами, то он останется один, - от сухого тона советника у девушки пересохло в горле. Кроме членов семьи в доме обычно никого не было - прислуга появлялась раз в неделю.
-Боюсь, что найду его с пулей в виске.
Рыжая опустила голову и отступила, давая Корсини пройти. Мужчина склонился и благодарно поцеловал её в затылок.
- Ты должна подчинятся, Вероника. Это первый закон омерты*. Помни каждый пункт её.
-Да, папочка, - съязвила Пикколи ему в спину и побрела на второй этаж, к себе в спальню. На верхних ступенях она остановилась и обернулась к уходящему Энцо.
- Lascia che la Vergine Maria ti protegga*.
Она проходила мимо комнаты босса осторожно, сдерживая каждый вздох и опережая скрип древних половиц. Но миссия сначала оказалась невыполнимой - дверь в спальню была открыта настежь, сам дон полусидел в кресле, как раз лицом к дверному проему. Но мысли его были где-то далеко. Девушка оценила ситуацию и мысленно выругалась, рассерженно прижимаясь лбом к дверному косяку. Это снова повторялось. История с алкоголизмом, сгорание близкого человека и беспробудная печаль. Отец спился за полтора года. У Риккарди все шансы справиться раньше.
Мужчина шевельнулся и Вероника решилась войти. Нацепив дежурное скучающее выражение лица, девушка деловито пересекла комнату и распахнула наглухо зашторенные окна, пуская теплый летний воздух. От запаха в комнате мутило и она не собиралась узнавать его источник. Толкнув оконную половинку, Пикколо поддалась сладко-цветочному ветру и подставила лицо последним лучам солнца. Вереница черных машин клана скрылась за горизонтам. Воровка снова пожелала им вслед удачи. И себе.