Мили казалось, что у него вырезали сердце. Боль в груди была такой, что он не мог дышать.
- А знаешь, она ведь боролась! - с притворным сожалением выдохнул Лацхан, - Не хотела умирать. Все шептала “у меня дети, дети, я не должна их оставлять, я справлюсь…” И у нее почти получилось. Но злобный дух помог моим планам. Вмешавшись, он довершил начатое. Твоя мать погибла. В таком состоянии она не смогла одолеть нечисть. А я, разумеется, ей не помог. Госпожа Эа умерла быстро, и я был отомщен. После ее гибели ничто не мешало мне добраться до тебя. Тем более, поначалу мне помогал твой отец. Видишь ли, слабую зои иногда называют болезнью любви… Большинство твоих родственников по материнской линии умирало из-за разбитого сердца. Так что твой отец подумал, что Госпожа втайне любила кого-то другого… У него буквально раскололось сердце! И из-за смерти жены, и из-за ее предательства. Он разочаровался в любви. Это было мне на руку. Я хотел дожать его с браком.
- Но в итоге твой отец все испортил! - с затаенной злобой продолжил Лацхан, - Вернее, испортил ты сам. У тебя случился первый приступ из-за смерти матери. Это были очень негативные воспоминания, и, видимо, со временем ты их забыл… Но твой отец после этого буквально сошел с ума! Долго не выпускал тебя из виду и разбаловал тебя до смерти! Сделал так, чтобы ты больше не испытывал стресса… Всем посторонним вход в резиденцию был запрещен. Тебя сильно берегли… А я… Я остался ни с чем. Никак не мог до тебя добраться. И только сейчас, когда тебе почти семьдесят, я смог побиться за тебя… Но все изначально было нечестно. Пришлось брать ситуацию в свои руки.
Сердце Мили колотилось с перерывами. Он еле-еле дышал. Грудь ходила ходуном.
Получается, его мать убили? А у него после этого случился приступ?
Который Мили не помнил? Забыл? Могло быть так, что он сам стер себе память, чтобы унять боль?
Это ведь была его способность…
- Ты убил мою мать! - наконец, сосредоточился Мили на том, что было самым важным.
- Нет, это ты убил ее! - возразил уверенно Лацхан, - Если бы не твоя красота, то она была бы жива!
- Не слушай этого больного ублюдка! - сжала его ладонь до треска костей Госпожа Эйя, - Только ты здесь невинен… Единственный из нас!
- Я знаю, - с трудом взял себя в руки Мили, - Я не совсем дурак, чтобы слушать этого… Этого поехавшего маньяка! Ничего бы не было, если бы его кастрировали! Я не виноват, что родился с такой внешностью!
- Что теперь рассуждать? - тяжело вздохнул Лацхан, - Случилось то, что случилось! Ты родился! Специально для меня.
И тут до Мили, который пребывал в шоке, наконец, дошло.
Эта тварь убила его мать. Вероломно, жестоко… А теперь хочет получить и Мили. Добраться до его тела. Вот так просто! После всего, что он сделал!
Ненависть захлестнула Мили с головой. Он почти перестал соображать от заполнившего его бешенства.
- Убью! - яростно закричал Хасамили и выбежал из своего укрытия.
Так внезапно, что Госпожа не успела его остановить.
Понятное дело, далеко он не убежал. Мили остановили потоком магии, и его отбросило прямо на алтарь.
Где-то рядом дико закричала Госпожа.
- Вот ты и сам нашел свое место! - радостно проворковал Лацхан.
Мили дернулся, приподнимаясь и собираясь драться до последнего.
И в этот страшный момент он заметил кого-то у стены. Кого-то очень странного…
Мили сначала даже не понял, что увидел.
Просто заметил бледное, худое лицо и абсолютно черные глаза без зрачков…
Кажется, из них вытекало что-то темное. Похожее на некру.
А потом Мили вздрогнул и, наконец, понял, что увидел.
========== Глава 21. Явление ==========
Мили с ужасом понял, кого он видит. И все мысли в его голове разлетелись маленькими птичками… Осталось только одна - болезненная, словно иголка.
- Пирва! - прохрипел задушено Хасамили, - Пирва!
Мили стало неважно, где он, кто он… Что его бросили на алтарь… Что над ним нависал самый мерзкий из всех магов…
Волновал его лишь Пирва.
Глава Эйя стоял у стены и не двигался. Но то, как он выглядел, пугало до дрожи.
Его глаза были абсолютно черными. Из них вытекала некра. Она пропитала весь его халат. Скулы Пирвы почти вспороли ему кожу, а его лицо казалось серо-синим. Бледнее, чем у мертвеца.
Руки Пирвы были перемазаны кровью. В одной из них он держал оружие, чье лезвие упиралось в пол.
С трудом Мили узнал это оружие. Сейчас перемазанное кровью и ошметками плоти…
Это была секира-лабрис. Так Пирва называл клановое оружие своей матери. Мили помнил.
- Пирва! - вновь взмолился Хасамили.
Но тот даже не дернулся. Будто не услышал.
Мили кричал в пустоту.
- Убейте Главу Эйя! - коротко приказал Лацхан, о котором Хасамили успел забыть, - Он не осознает себя. Сила не влезает в его тело!
Кашку обернулся к Мили и гадко усмехнулся.
- А теперь смотри, как твой Пирва будет умирать! - будничным тоном добавил Лацхан, - Да, он Пожиратель… Но жрать вечно невозможно. Твоего любимого просто разорвет! Некра, которую он поглотил, уже вытекает из него… Тело отторгает ее. Сейчас Глава Эйя - слабая мишень.
Маги в черном мгновенно окружили Пирву.
- Нет! - воскликнул в ужасе Мили, - Нет! Не смей!
Но было поздно. Маги подобрались совсем близко к Пирве.
Мили попытался слезть с алтаря, чтобы… Что?
Чтобы сделать хоть что-то! Хотя бы закрыть Пирву своим телом!
Но ничего из этого не понадобилось.
Казалось, Пирва абсолютно ничего не сделал, но маги, которые теснили его, вдруг рассыпались в пепел.
Мили ни разу не видел подобной силы. Ее действие не было похоже ни на некру, ни на магию жизни…
- Что? - слабо пробормотал Лацхан, - Не может такого быть! Он должен был лопнуть!
Это было последнее, что он сказал. Пирва каким-то неуловимым движением вдруг оказался совсем рядом с Лацханом.
Раздался свист, и Мили с ног до головы обрызгало чужой кровью. Лацхана Кашку просто разрубило на две части.
Хасамили еще несколько минут назад мечтал о смерти этой твари, но теперь ему было все равно. Потому что единственное, что его заботило, - это благополучие Пирвы.
Мили вытер кровь со своего лица и сделал шаг к своему магу, протягивая к нему руки.
- Хасамили, беги! - вдруг раздалось рядом - это сказала Госпожа Эйя.