Теперь, когда Яку спал, и его процессор анализировал, сортировал и упорядочивал воспоминания, воспоминания эти путались, и в каждом из них присутствовали образы с рынка в тот день. Так в эпизоде о совместном вечере с Тюльпаном за партией в «Оторви хвост» мог оказаться чёрный от копоти Кицунэ, а воспоминание о вылазке за купол прерывалось чудовищными криками. Потому сон для Яку превратился в настоящее испытание.
Кроме того, многие, казалось бы, совсем посторонние вещи теперь напоминали о теракте. Несколько разрядил обстановку приближающийся спортивный праздник.
— Ты знаешь, что я твой друг, и ты можешь ко мне обратиться за любой помощью, — Тюльпан закончил менять смазку в коленях, отложил тюбик и пристально уставился на Яку со своей кровати.
Рядом с ним на полу лежал разобранный кодомо. Головная часть робота невпопад отозвалась свистом на прозвучавшие в ячейке слова. Яку нашёл эту деталь на свалке возле Лазарета и подобрал в надежде починить. Процессор был в рабочем состоянии и временами выдавал случайные действия, как сейчас. Считалось, что роботы-помощники не обладают самосознанием, и их не было принято хоронить.
Якунитатанай отвлёкся от изучения статьи про Выживание.
— К чему ты ведёшь?
— Я хочу, чтобы и ты был готов сделать для меня всё. Я читал, что иногда полоса препятствий проходит под землёй или в пещерах… Там мне было бы не обойтись без прибора ночного видения… — кажется, Тюльпан попытался изобразить какое-то особо жалостливое выражение лица, но ему мешали шесть чёрных паучьих глаз: два больших сверху и четыре помельче снизу.
Пауки не были приятными созданиями, по мнению Яку, хоть и являлись близкими родственниками жуков, которых он обожал.
Три слова «прибор ночного видения» спровоцировали волну воспоминаний о случившимся, вспышка за вспышкой: полимер, жидкий, льющийся, сплавленные в нём андроиды.
С того ужасного случая прошло несколько дней. Яку время от времени приходил к мысли, что понимает тех солдат, которые отключили эмоции. Подобные случаи, как оказалось, вгрызаются в память и чуть что напоминают о себе. Снова и снова переживать это внутри себя оказалось тяжело. Не помогало даже перемещать папки с воспоминаниями в дальние отсеки памяти. Грела только мысль о том, что те двое андроидов, которым он оказал первую помощь, выжили, как и разорванный на части строитель.
А ещё Якунитатанай не мог перестать думать о принце Цак-Цака, от которого осталось только влажное алое пятно.
«Если биологические тела такие хлипкие, почему же мы до сих пор не победили ипхов?», — этот вопрос не находил ответа.
— Эй, виснешь? — Тюльпан встал и помахал руками.
Яку вернулся в реальность.
— Я не купил прибор, — ответил он после небольшой заминки, — денег не хватило, а потом магазин Кицунэ и вовсе взорвался, так что без вариантов.
— Что? — Тюльпан взбудоражено загудел, — не купил?!
— Пять тысяч кинов пропали, — спокойно ответил Яку.
Тюльпан сокрушённо упал на кровать и спустя мину молчания, заявил:
— Это я их потратил.
Яку снова вынырнул из ОБИ.
— Не скажу, что сильно удивлён. На покраску или на глаза? Наверное, на покраску — я же многого не помню из той ночи.
— В ядрышко, — печально подтвердил Тюльпан, — я всё верну!
Яку только улыбнулся. Тюльпан был действительно странным андроидом: поперёк лица написано: «НУЛЕВОЙ»! И как только остальные не замечают?
— Ну, а куда делись твои сбережения?
Тюльпан загудел интенсивнее.
— Надеялся, не спросишь! — он явно колебался, говорить ли.
— Отвечай, иначе не пойду на Выживание!
Тюльпан недовольно сымитировал шипение животного. Затем уставился в пол и выложил:
— Спустил на «таблетки». И не жалею! Потому что всё равно умру скоро.
Ядро Тюльпана вырабатывало на четверть больше энергии, чем полагалось, а потому тот был неугомонным и постоянно придумывал новые способы интересного времяпровождения. Также это означало, что Тюльпан проживёт более короткую жизнь, чем все остальные.
Яку отказал себе в реакции «накричать и отчитать», быстро проанализировал услышанное и теперь выбирал между несколькими вариантами поведения. Взбесившаяся после взрыва биохимия сильно мешала процессору работать. Наконец, Яку определился.
— Я боюсь за тебя. Электромагниты — опасная вещь. Каждое следующее замыкание может стать смертельным, а я привязался к тебе. И не могу представить, что тебя нет рядом.
«Отлично, я сказал то, что нужно», — решил Яку.
Тюльпан продолжал смотреть в пол и молчать. Откуда-то из глубины горы доносился звук дрели — строители не прекращали работу даже по выходным и в праздники.