Это натолкнуло Яку на следующий вопрос.
— Давно ты с Ёкаем?
— Четыре месяца, шесть дней и тринадцать часов, — ответил Ацуй, перебрасывая локоть через проём окна. — В то время мы с отрядом как раз были на Шайи, — он помолчал, погружаясь в воспоминания и мрачнея. — Нужно было добыть плазму. Не зря этот остров называют Утробой, вот уж настоящее гнездо этих тварей. Они затащили меня через норы в своё подземелье, очень глубоко. Я отстреливался, пока патроны не кончились. Потом прятался. На второй день отыскал месторождение плазмы, стал выбираться, но эти уроды полезли ото всюду. Я отстреливался много часов. Сначала полетели предохранители, потом перегородка между отсеками ядра стала пропускать. Начал перегреваться. Когда меня наши, я был на пределе температуры. И с тех пор стал нагреваться ото всего под ряд. Вернулся — узнал, что несколько товарищей погибли в операции. Впоследствии, сослуживец скинул мне статью Ёкая о нашей вылазке, о том, что она была изначально спланирована неверно. Он призывал боевых андроидов не доверять руководству армии, и меня заинтересовало, а кто это такой? Узнал больше, встретился с нужными андроидами и вот я здесь.
Яку с жадностью хватал каждое слово. Значит, Ацуй поломался совсем недавно… Сколько ему лет? Откуда Ёкай узнал о неверном планировании операции? Яку как раз собирался задать какой-то из этих вопросов, когда фуникулёр остановился, заставив пассажиров дёрнуться.
— Это удивительно, и я очень сочувствую тебе, — наконец-то произнёс Яку, когда Ацуй уже выпрыгнул наружу, распугивая рогатых горных зайцев.
— Да, тяжело пришлось, но я тут, и это Пик Свободы, — Ацуй развёл руки в стороны.
Они остановились на одном из средних горных ярусов, ближе к вершине. Здесь было тихо и, наверняка, открывался бы прекрасный вид на океан, если бы не дроны. Во все стороны уходили необъятные дали и терялись в темноте. Яку понимал, почему место назвали именно так — здесь, на прополосканном ветрами зелёном пяточке казалось, что никакие правила и рамки не властны над тобой.
Из высокой травы доносились ночные пения насекомых, место казалось совершенно безжизненным, если не считать дрожащего пламени в низкой неприметной пещерке неподалёку.
— Идём, только не пугайся того, что увидишь, — Ацуй позвал за собой жестом руки.
— А что там? — Яку не отставал.
— Наш страж Амбурус, — ответил Ацуй.
Имя звучало очень странно: не походило ни на язык андроидов, ни на язык ипхов или чаорэ-рэ-чиррэ. Речь андроидов была мягкой и певучей. Ипхи же произносили много шипящих и свистящих — это можно было понять по географическим названиям, таким как Шенха, Шурха или Юссия. Чаорэ-рэ-чиррэ и вовсе в силу строения артикуляционного аппарата не могли произносить некоторые звуки, такие, как «б», «м» или «у». Они в большинстве своём каркали и клацали. Потому слово «Амбурус» показалось Яку совершенно чудным.
— Что за страж? — Якунитатанай умирал от любопытства, когда они зашли в освещённую новым огнём пещеру.
«Новый огонь» — такое название носило недавно открытое химическое соединение. Элементы смешивались и производили пламя, способное не гаснуть неделями и даже месяцами, в зависимости от концентрации состава. Плафоны с таким огнём были расставлены по всей правой стороне пещеры. В левой стороне лежали крупные валуны, а впереди находилась лестница, уводящая прямо внутрь горы.
Яку просканировал пространство на поиск жизни и совсем никого не обнаружил. Но стоило им пройти ещё несколько шагов вглубь, как пещеру заполнило долгое низкое гудение. Оно прошло неприятной дрожью через грудь Яку и было настолько неприятным, что андроид занервничал.
В следующий миг каменная корка на валунах слева лопнула и осыпалась на землю. Там, во мраке завозилось нечто тёмное и толстое, с редкими длинными волосами по всему телу. Это оно издавало тяжёлое гудение, от которого Якунитатанаю становилось не по себе.
— Но… здесь не было никого живого! — воскликнул Яку, морщась от звука, насквозь его принизывающего.
— Сканеры не засекают утробцев, — ответил Ацуй, и Яку увидел Его…
Тёмно-серое волосатое тело сначала поднялось на короткие широкие ноги, потом оторвало от земли тяжёлую голову, на которой не было видно не глаз, не рта. По размерам она едва уступала туловищу. Движение это происходило так медленно и лениво, что Яку потерял бдительность. Он не ожидал, что уже в следующий миг утробец сорвётся с места и на огромной скорости кинется в их строну. Голова, которая, как оказалось, будто бы была сжата точно ладнь в кулак, стремительно раскрылась. Яку увидел воронку полную зубов по всей внутренней поверхности гигантского рта. Центр воронки уводил глубоко внутрь жирной туши, а гудение, создаваемое ею, вызывало сбои в слуховом элементе.