Сказав это, Триста Двадцатый мягко опустил руку Карая с зажатым в ней ножом.
— Что за испытание? — спросил Яку, переводя взгляд с одного лица на другое.
— Это не имеет значения, — строитель прихлопнул вентиляционными отсеками, — испытание процесс долгий, следить за тобой никто не будет, поэтому нам придётся стереть тебе память.
— Нет! — выпалил Яку, — только не это! Я никому не расскажу о вашем местонахождении.
«Не может быть, чтобы всё закончилось так! Это неправильно!», — пронеслось в голове. К тому же, неизвестно было, выдержит ли его система повторное вмешательство после того, что произошло в Персонализации.
— Это будет правильно, Триста Двадцатый, — серьёзно произнёс Карай без тени на злорадство, — могу всё подготовить.
— Не стОит.
Все обернулись на голос, которой волной тока прошёл через всё тело Якунитатаная. Это со стороны ближайшей шахты подошёл Ёкай, а за его спиной стоял знакомый красный боевой андроид.
Триста Двадцатый окинул взглядом прибывших.
— Вижу вы уже обо всём поговорили?
Вместо ответа Ёкай перевёл взгляд на Яку.
— Это ты Якунитатанай, верно?
Тот вместо ответа выпалил:
— Я не выдам вас! И хотел бы стать частью штаба, и задать несколько вопросов, если можно.
Вблизи Яку смог подробно разглядеть кошмарные швы от спайки по всему телу лидера сопротивления. Они выглядели так, словно у тех, кто восстанавливал тело, не было необходимого оборудования, и обошлись подручными средствами.
Ёкай широко улыбнулся в ответ на слова Яку.
— Что-то мне подсказывает, что твоё имя тебе не подходит. Не может андроид с таким рвением и внутренним огнём быть Якунитатанаем. Я думаю, что ты Якунитацу. И осталось только это проверить.
Ядро принялось вырабатывать энергию с удвоенной скоростью и оттого тело стало стремительно нагреваться. «Якунитацу» носило противоположное «Якунитатанаю» по смыслу значение — «полезный». Услышать такое в отношении себя для Яку было чем-то невероятным, всё равно что в один миг сменить собственную сущность. Ещё никогда и никто не говорил ему того, что он больше всего на свете желал услышать, но боялся даже помыслить об этом. И вот, мгновение настало и, кажется, словно мощным потоком воздуха, возникшим где-то внутри, вознесло его до самого купола. «Полезный» — плескалось где-то в отту и растекалось по трубкам в конечности.
— Ты готов пройти испытание прямо сейчас? — спросил Ёкай, глядя в глаза каким-то удивительным проницательным взглядом.
Яку показалось, что он ждал этого момента всю жизнь. Набрав в горячую грудь ночной прохлады, он решительно ответил:
— Готов!
Глава 8. Блокировщик памяти
— Теперь я твой куратор, поручился за тебя и несу ответственность в случае, если ты сдашь нас властям, — Ацуй на секунду задумался. — Твоим испытанием будет операция в НИИ — нужно выкрасть у них информацию.
Ацуй и Яку шли быстро, отмеряя за один шаг около полутора метров. Они выбрались через одну из дальних шахт, узкую и обветшалую. По дороге Ацуй рассказал, как ему пришлось сразиться с большой стаей ящерокрысов, демонтируя рельсы в одном из неиспользуемых тоннелей. Оказалось, что добраться до Перезагрузки можно пятью способами, и все эти пути были хорошо спрятаны и надёжно охранялись.
Спуск на вагонетке оказался крутым и быстрым, на улицу вышли на свалке — сюда скидывали строительный мусор с Кластера. Небо по-прежнему закрывали дроны, работа в глубине горы на ночное время была приостановлена. Поблизости не оказалось никого.
Якунитатанай жил совсем неподалёку от этого места. Данный факт его отчего-то порадовал.
— Я здесь живу, — он махнул рукой в сторону, но Ацуй, кажется, не услышал.
Он коротко кивнул, не удостоив Кластер взглядом, и заговорил:
— Мы с тобой победители Выживания, поэтому в НИИ нас будут ждать, но информация, которая нам нужна, находится на втором этаже — проход туда закрыт. Придётся придумать план проникновения.
Оставляя горный «улей» позади, спутники двинулись в сторону заводского квартала. Институт разума — мозг этого города — белым исполином стоял слева.
— Погоди, куда это мы? — спросил Яку — шли они куда-то не туда.
— Есть тут одно местечко… — Ацуй замедлил шаг, пропуская группу новоиспечённых андроидов на социализации.
Их отличала наклейка на груди с иероглифом «новый». Однажды Тюльпан заклеил такими наклейками всего себя. Яку просканировал группу дважды. Судя по болтовне и непринуждённым позам, ребята просто гуляли.
По ночам на улицах было гораздо меньше народа, чем днём — в это время полагалось быть дома или посещать кружки. Гулять тоже не возбранялось, но общество Амы часто воспринимало рекомендации Тэрасу, как правила.