— Если ничего не изменится, то нет смысла и называть старые вещи новыми именами, — отвертелась я. — Прости, я действительно устала и хочу спать, спокойной ночи, Джуниор!
Я трусливо ретировалась, буквально сбежав. Я всеми силами развивала в себе храбрость, но здесь оказалась, говоря современным и грубым языком того мальчишеского окружения, в котором выросла и продолжаю вращаться, редкостным ссыклом. Начиная понимать, чего хочу, определяясь с симпатиями, я не научилась делать откровенных признаний близким людям. Как я скажу Джуниору, что люблю его как брата? То есть, такое я ему говорила, он знает это, но чтобы уклониться от отношений, нужно сказать ему, что я не хочу его, как мужчину. Не хочу так, как Чжунэ. Или Чонгука. Те возбуждали меня, притягивали. Пусть даже причиной был элемент неизвестности и новизны, но всё-таки это приносило свои плоды. А Чжинёна я знала много-много лет, и разглядеть в нём заново того, кого надо полюбить или возжелать, когда полжизни воспринимаешь его как нечто само собой разумеющееся и не вызывающее в душе страстей — это сложно.
В смятении, я не сразу поняла, что дома, в столь поздний час, нет Чжихё, а Сынён, наша вечная ночная гулёна, наоборот на месте. Решив, что отвлеченный разговор помог бы мне успокоиться и забыть о всяких там представителях противоположного пола, я присела возле сестры.
— А где Чжихё?
— Намджун с приятелем заехал, чтобы перевезти некоторые её вещи, и они отбыли на свою новую квартиру, а потом, сказали, поедут где-нибудь гулять, завтра же выходной, никуда не вставать, вот и хватают романтику. — С приятелем? Кто бы это мог быть? Чимин уехал по работе, тогда Хосок? Или тут был Чонгук? Может, он потому обо мне и вспомнил, что Намджун взял его с собой потаскать тяжести?
— А ты чего дома сидишь?
— Мешаю что ли? — огрызнулась, вспыхнув накопленной досадой Сынён, но тут же остыла, вздохнув: — Пока ещё не нашла никого, чтобы строить личную жизнь.
— А как же Гынсок? Всё кончено? Совсем? — не стала я обходить этой темы. Я знала, что Сынён, в отличие от Чжихё, успокаивалась, когда прямо всё обговаривала. Это среднюю из нас можно задеть вторжением без спроса в глубины души, а здесь было проще.
— Не знаю, я не вижу смысла продолжать, если он меня не хочет, — признала Сынён уязвлено. — Он звонил раз пять сегодня, но я не стала поднимать. Наверное, проснулся и удивился, почему меня нет у него в квартире! Вот смех. Дурак, неужели он всерьёз всегда так обходился с женщинами? Теперь ясно, из-за чего он никогда не был женат.
— Сынён, а если бы… если бы тебя только хотели, но не желали вступать с тобой в отношения, тебе бы это больше понравилось? — спросила я, всё-таки думая о Чжунэ. Не выходил он из моей головы, что поделать.
— Ты думаешь, такого никогда у меня не было? Да до Гынсока все, абсолютно все меня хотели, но не спешили с серьёзными предложениями.
— Так неужели этот вариант не лучше? — удивилась я. — Ты как-то говорила, что устала от похотливых самцов. Небеса тебя услышали! У тебя есть мужчина, и он не пристаёт к тебе. Он строит с тобой отношения не на сексе…
— Он со своим компьютером их строит, а не со мной.
— Сынён, ну правда, он же тебе нравится, я вижу. Зачем ты себя мучаешь? Подняла бы и выслушала его.
— Глупенькая моя сестрёнка, — наклонилась она вперёд с умным видом, — мужчина… настоящий мужчина, конечно…
— Ну, естественно, — вставила я.
— … Он должен дать женщине не секс, не отношения, не деньги, не статус. Он не должен дать женщине «всё», о котором мечтают многие. Настоящий мужчина должен дать женщине счастье, и если я несчастна, сидя неудовлетворённой в соседней с ним комнате, значит это не тот мужчина, который достоин траты времени на него, что бы я там ни чувствовала сейчас. Завтра или послезавтра это пройдёт. Как говорила гениальная Мэрилин Монро: «С мужчиной должно быть хорошо. Плохо жить я и сама могу».
Мечтающая о карьере актрисы, Сынён обожала Монро, она была её кумиром юности, и с тех пор сохранилось вот такое нечастое цитирование. Мне тоже эта фраза понравилась, и я улыбнулась.
— То есть, если парень хочет только секса, то размениваться не стоит?
— Ну, если только ты не хочешь этого сама, — преобразилась Сынён, вернув лицу игривость. — Я никогда не понимала, зачем отказываться от удовольствий?
— Но если хочется не только секса, а чего-то большего? Чего-то, чего парень дать, похоже, не в состоянии.
— Тогда тебя это не удовлетворит, ясное дело. Тогда лучше и его не удовлетворять, — посмеялась она.