— Попробуй проболтаться, что видела меня, — достав откуда-то тонкий, как стилет, нож, приложил он его к моей сонной артерии самым кончиком. Я опустила на лезвие взгляд, пробежалась через него к руке, что его держала. На одном из грубых, смуглых пальцев Чжебома была серебристая печатка с изображением трёх треугольников, и этот предмет светлым вкраплением выделялся на общем фоне. Я подняла взгляд дальше, к лицу, хотя от него бросало в дрожь. Каменное, твёрдое и бездушное. Чжебом стал шире в плечах, как будто бы ещё вырос. Его мощность просматривалась сквозь его тёмную, поношенную одежду. На голову был надвинут капюшон, но он не скрывал давно заживших шрамов на виске, поперёк правой брови и на шее.
— Она не скажет, никому не скажет, — заверил Югём, отодвинув нож брата. Я всё ещё не могла сказать ни слова, поэтому порадовалась, что ответили за меня. Чжебом опустил руки, и оружие пропало внезапно и бесследно.
— Я узнаю, если ты хоть кому-нибудь проболтаешься. И ты пожалеешь, — приглушенно пробормотал он и, развернувшись, ушёл в дальнюю комнату. Я загнанно посмотрела на Югёма, ища поддержки и объяснений.
— Пошли на кухню, поговорим, — пригласил меня друг.
Он налил нам зеленого чая, и мы уселись рядом, чтобы говорить шёпотом. Почему-то иначе мне было не комфортно, я боялась привлечь внимание Чжебома, словно он должен был меня убить, вспомнив о том, что так и не сделал этого.
— Значит, он нашёлся? — поинтересовалась я тихо-тихо.
— Он и не терялся. — Югём смотрел в чашку. — Родители не знают, что он бывает здесь, дома… мама могла бы проболтаться. Только я знаю.
— Но от чего он прячется? Почему не хочет, чтобы кто-нибудь узнал о его приезде?
— Чонён, не вникай, — нахмурил брови Югём, отхлебнув чаю.
— Как я могу не вникать? Он едва не придушил меня!
— Ты же никому не расскажешь, верно? — наконец-то покосился на меня товарищ.
— Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня. Но он так изменился… — повела я носом в сторону коридора, ведущего в комнату, занятую Чжебомом. Да, он всегда был хулиганом и разгильдяем, но что станет убийцей, каким предстал передо мной — никогда бы не подумала! Он учился в одном классе с Сынён, и был той причиной, из-за которой единственный раз в жизни серьёзно повздорили мои сестры. Он был единственным, на чём когда-либо сошлись их вкусы. Они обе влюбились в него, но встречаться с ним стала Сынён. Чжихё рыдала, как ненормальная, ей так нравился этот плохиш! С тех пор она держится подальше от плохишей. Но Чжебом и с Сынён не остался. Не окончив школу, за несколько недель до экзаменов, он исчез, не сказав никому ни слова и не оставив записок. С тех пор Сынён не любит бедных и неприкаянных парней, у которых за душой ни воны. Их ничего не держит, и они имеют склонность пропадать — так она считает. — Джуниор знает? — пришло мне в голову.
— Нет, он тоже не знает, — сказал Югём. — Теперь знаем только ты и я.
— Чем он занимается? — не унималось моё любопытство.
— Я не буду объяснять, Чонён, прости. — Он кивнул мне на чай, напоминая о нём. Я отпила. — О чём ты хотела поговорить, когда пришла?
— Теперь уже и не знаю, как начать, — растерялась я, вспоминая свою цель. — В первую очередь, я хотела помириться.
— Я не сердился на тебя, и не держал обиду. Просто мне не нравится, когда ты начинаешь учить меня жить или делаешь вид, будто лучше понимаешь что-то. Это бесит, Чонён, очень.
— Я не учу, я всего лишь волнуюсь за тебя, дурень!
— Я сам о себе в состоянии позаботиться.
— Но у тебя появляются от нас с Чжинёном тайны, и…
— У меня от вас тайн нет, но те, которые принадлежат не только мне — я раскрывать не в праве. Неужели ты не понимаешь? — внушительно поглядел он на меня. Разве я могла не понимать? Я и сама умела хранить чужие секреты.
— К слову о чужих тайнах… Я хотела, также, поговорить о Чжунэ…
— О нет, опять! — закатил глаза Югём, но я его стукнула по плечу.
— Нет, не опять! Это совсем другое… И мне нужно, чтобы ты пока ничего не говорил Джуниору, хорошо? — Друг заинтригованно замер.
— Хорошо, ладно. Что же такое ты можешь скрывать от Джуниора? Снова проблемы с девственностью? — расплылся он. Я шлёпнула его второй раз.