Я села за парту, но всё равно занялась тем, что вжимала голову в плечи, чтобы спрятать шею. Попросив у Джису зеркальце, я незаметно оглядела себя и увидела две чётких отметины от сильных пальцев, и одну бледную. Действительно, ощущение, что меня мучил страстный любовник. Джису заметила, что я разглядываю, но ничего не сказала, лишь с любопытством поглядывая.
— Ужасно выглядит? — несмело задала я вопрос.
— Да нет, но учителя могут сделать замечание, — честно напомнила подруга. Я положила ладони на горло, будто оно у меня болело, и попыталась превратиться в невидимку. К счастью, сегодня меня к доске не вызвали, и кроме замечания во время перемены от одноклассника, что меня покусала похотливая лесбиянка, я избежала каких-либо неприятностей.
Но, возвращаясь домой, я немного забылась и, встретившись на перекрёстке с Джуниором, идущим от метро, не успела спрятать следы преступления. Недолго поговорив ни о чём (я очень старалась упоминать лишь отстранённые темы, делая вид, что никакого предложения отношений не было), он заметил синяки, замерев.
— Что это? — Я вздрогнула, определив направление его взгляда. Моя ладонь поднялась, прикрыв и потерев отметины.
— Да так, ничего особенного…
— Это Чжунэ? — нахмурились брови друга. Его глаза стали ярче, а пальцы напряглись, удерживаясь от того, чтобы не сжаться в кулаки.
— А в школе подумали, что это твоя работа, — глупо похихикала я, пытаясь нейтрализовать разбор полётов.
— Но она не моя, значит, всё-таки его?
— Нет, не его, — опустила я руку, продолжив путь к дому. Чжинён пошёл за мной.
— Тогда чья? Чонён, с кем ещё ты близко общаешься?
— Сондже, Ильхун, Ёндже… — начала я перечислять товарищей.
— Это кто-то из них?
— Нет, — покачала я головой.
— Тогда кто? — Джуниор поймал меня за руку. Раньше он старался избегать прикосновений, это я поняла только теперь. Подражая Югёму и другим, он мог приобнять меня за плечо или похлопать по спине, но ничего больше. А сейчас, выразив в этом касании все свои претензии и желания, не отразившиеся больше ни в чём, кроме сомкнутых на моём запястье пальцев, Джуниор продемонстрировал, что не разоблачал в себе так долго. Я посмотрела ему в глаза, не в состоянии ответить. Ведь это же были не засосы! А если я скажу, что это был приём удушения, то Чжинён заведёт привычку приходить на мои уроки тхэквондо и контролировать, чтобы меня там не обижали. С него станется.
— Никто.
— Чонён, что ты делаешь со своей жизнью? Куда ты катишься? — продолжая верить в то, что я тискалась с кем-то, и кто-то развратный оставил на моей коже печати страсти, Чжинён разве что не орал, чтобы докричаться до меня. Но кричать было не в его характере, он только громко говорил.
— Никуда я не качусь, успокойся. Ну, хочешь, тоже засоси с другой стороны, — шутя, приподняла я подбородок, указывая на свободное от синяков пространство. Чжинён шутки не оценил, оставшись серьёзным. Я стёрла с губ улыбку. — Всё совершенно не так, как ты себе, наверное, представляешь.
— А как? Ты объясни.
— Но разве я должна? — сказала я, задев этим друга, но пусть лучше принимает правду такой, какая она есть. — Если бы я хотела с тобой поделиться чем-то, и у меня было бы чем поделиться, я бы так и сделала. Если бы у меня завёлся парень, я бы от тебя этого не скрывала, и ты не должен бы быть против таких изменений в моей жизни…
— Я хочу быть твоим парнем, — не выдержал, и всё-таки напомнил мне Джуниор. Я замолчала, не вздыхая, не отводя взгляда. Стояла и смотрела на него, чуть прищурившись от солнца. Встали мы не очень удачно, под прямыми лучами, без намёка на тень. — Ты не хочешь этого? Я не нравлюсь тебе совсем?
— Нравишься, но не так… — начала я, представляя, насколько придётся углубиться в нюансы, чтобы не обидеть Джуниора и точно передать моё к нему отношение. — Я не хочу того, что от меня будет требоваться в наших с тобой отношениях, понимаешь?
— А что в них такого будет требоваться? — как я и предугадывала, не понял Чжинён.
— Ну… какая-то определённость, смиренность, обыденность…