— Тогда можем так до вечера стоять. Приятно, когда меня вот так обнимают. Даже просыпаются инстинкты…
Если он хотел меня смутить, то у него это прекрасно получилось. Я покраснела, но рук не разжала. А стоило только засомневаться и слегка ослабить хватку, как я почувствовала — лечу. Потом приземлилась с громким хлюпом, нырнув обратно в воду.
Вылезая из озера, я, как можно правдоподобней, изображала кикимору болотную, жутко злую и голодную! Оба мужчины давились смехом.
— Придурок!
— Хватит обзываться! — насупился он. Глаза выдавали, что на самом деле Тай зол, и серьёзно. Я уже научилась читать его эмоции.
На короткое время умолкла, села на песок, чтобы обсохнуть. Советник топтался рядом, тоже пытаясь спрятаться от ветра. Злость его, впрочем, быстро прошла и он подбросил мне свою куртку. С непривычки к такой заботе, я долго возмущалась по поводу такого беспокойства и чрезмерной обходительности. И всё же успокоилась, придя к выводу, что так этот дамский угодник отморозит себе что-нибудь и перестанет к девкам лезть. Так ему и надо!
Я укуталась в его куртку и очень злорадно ухмыльнулась.
— Думаю, теперь можем пойти немного медленнее, — заявил командующий, странно как-то улыбаясь.
— Почему это? — вмешалась я в их разговор.
— А зачем торопиться? — ответил мне Тай.
— Да мы итак как черепахи ползём! Или принц уже передумал жениться? Так дойдёт до того, что мы ещё и развернёмся! — возмущалась я, не замечая резко испорченного моим высказыванием настроения двух мужчин. — Что ж он у вас отказывается выполнить долг перед своим государством?
Тай и Ольгерд переглянулись и в миг помрачнели.
— Может, пока мы доберёмся, всех приличных принцесс разберут! — моё бормотание развеселило их, но призрачной горькоты не стёрло. — Такое впечатление, что это вас собираются захомутать брачными узами!
— Ещё одно слово, и я тебя опять в озеро брошу! — не выдержал Тай.
Мне не слишком хотелось продолжать знакомство с местными пиявками, и я мудро промолчала.
— Она права, в каком-то смысле, — вздохнул Ольгерд.
— Да, но в наше путешествие можно внести кое-какую поправку! — загадочно улыбнулся ему Тай.
Друг заподозрил хитрость, но ничего не понял.
— Что ты придумал?
— Есть одна идея! Вот приедем в Ладонис, и ты об этом узнаешь первым! — ехидно заявил парень.
— А что скажет её величество по поводу твоей выходки? — сурово поинтересовался Ольгерд. Я перестала улавливать суть их разговора, поползла к кустам, переодеваться. Волк действительно так объелся, что встретив меня, блаженно повалился на спину, задрав лапы кверху и демонстрируя полный живот.
— Обожрался, да? — почесала подставленное пузо я. — Стыдно должно быть!
В ответ блаженно заскулили, игнорируя упрёки.
— Рада, что тебе понравилось!
— Ты что, с ума сошёл? — донеслось до меня, и выглянув из камышей, я обнаружила мужчин яростно спорящими.
— Вы миритесь или только собираетесь поспорить? — вмешалась я. Друзья обернулись. Ольгерд окинул меня недовольным взглядом, потом Тая, и тихо произнёс, опустив голову:
— Я поддержу тебя во всём, но не хочу, чтобы получилось, как… сам, понимаешь.
Командующий побрёл в обратную сторону не оборачиваясь. И что, спрашивается, они тут не поделили, пока меня не было? Я посмотрела на Тая, тот пожал плечами, поднял с земли куртку, и позвал идти с собой. Не сказала бы, что настроение у него ухудшилось из-за спора, но лёгкая хмурость появилась.
В лагере опять пришлось терпеть зависть из-за появления в компании советника. Фая довольная, подбежала и первое, что спросила:
— Было?
— Посмотрим, — задумалась я, закатив глаза, и, загибая пальцы, стала перечислять: — Перебранка — была. Купание — было. Рыбалка — тоже была. Ну, ещё там были пиявки и командующий… А что тебя конкретно интересует?
Фая посмотрела на моё наивное детское личико, сплюнула под ноги, и пошла седлать коня. Я потешалась над ней, а Кроха стоял рядом и куксил губы, как обиженный ребёнок.
Ольгерд и Тай ещё долго о чём-то шептались за завтраком, не соглашались, спорили, и как два заговорщика оглядывались по сторонам. А когда рядом проходил принц, замолкали, глядя каждый в свою тарелку. Не нравилось мне их поведение.
До вечера мы просто ползли, а не ехали. Каноний всю дорогу болтал о каких-то новых приспособления с советником, а тот уже мысленно придумывал, где их можно использовать в будущем по возвращении в родное королевство. Я откровенно скучала. Сначала плела косы Ши, потом подбивала Фаю спеть, но только из-за испуганного и злого взгляда Ольгерда, отказалась от этой идеи. Правда, вот Фаю пришлось ещё часик разубеждать в том, что пение — не такая уж и необходимая часть увеселения скучающих воинов. Командующий, как и многие, до сих пор придерживался мнения, что наши с подругой вопли — орудие устрашения, а не услада для ушей! В общем, Фая согласилась держать рот на замке, но только за возложенный на алтарь искусства рогалик, пожертвованный кухарем. Правда, он не особо горел желанием кому-то что-то жертвовать. Рогалик скорее всего отобрали у несчастного, с боем, двое хлипких ценителей музыки. Не бывает искусства без жертв — это истина. Зато такие, как мы, «творцы прекрасного» никогда не останутся голодными. Стоит только открыть рот…