— Вишь, как волнуется за тебя!
— Никак не могу понять, — встряла в разговор староста. — Так вы с ним?..
— Маленькая она ещё для такого! — вместо меня ответил Шел, и сестра ему поверила. А мне стало обидно. Сколько можно: то советником попрекают, то маленькой обзывают! Вот возьму и как…
— Только посмей! — пригрозил вампир, догадавшись о моих помыслах по надутым губам. — Я пошёл. И если он заглянет, ты уж притворись несчастной и оскорблённой!
— Не волнуйся! — хмыкнула я. — Ни он, ни ты меня в ближайшие несколько дней не увидите. Наказание, как ни как!
Наставник был доволен, и со спокойной совестью покинул комнату. Потом ушла и Настасья, а мы с Тенью остались совершенно одни, никому не нужные, всеми забытые… Ну, почти. Когда в окно влетели перевязанные верёвочкой цветы и рухнули на пол, мы с волком переглянулись, интересуясь, кому бы из нас они предназначались. Оборотень понюхал подарочек, чихнул — ему такие знаки внимания не нравились. Я подошла, чтобы поднять букет, нагнулась, разогнулась и встретилась взглядом с блестящими глазами цвета лазури. Пират умастился на подоконнике, весело мне улыбаясь. Почему-то возникло желание толкнуть его и посмотреть, как он будет лететь вниз.
— Чего тебе надо? — прорычала я, сжав цветы, вместо рукояти меча.
— Проходил мимо. Слышал ты тут не скучала! — нахал без разрешения слез с подоконника, прошагал мимо скалившегося волка и уселся на кровати. — Твои сторожевые псы тебя покинули…
Тут не выдержал Тень, принял боевую стойку и грозно зарычал, дав понять, что «псы» может и заняты, зато волк всё ещё здесь!
— Милая собачка, — бросил взгляд на оборотня Лазурит.
— Он — не собачка! И посторонних не любит!
— А Клыкастый и Мрачный значит не посторонние, — обозвал Тая с Шелестом пират. — Тогда я тоже не хочу им быть! Познакомимся поближе?
И как кот, требующий ласки, перекатился на живот, потянулся к моему поясу, балуясь, дёрнул за край на себя.
— А с моим сапогом ближе познакомиться не хочешь? — огрызнулась я.
— Строптивая! Ты мне нравишься! Теперь понятно, почему Шел-бурелом, так тебя оберегает! — выдал пират, и вот тут-то я уже сама подсела к нему.
— Бурелом? — часть жизни вампира, в которой я не принимала участия, всегда оставалась для меня загадкой. Но на мои вопросы Шелест никогда не отвечал. Так почему бы не выпытать ответы у этого пирата?
Я постаралась быть соблазнительной, насколько это возможно, подсела к мужчине, предоставляя ему великолепный осмотр «пейзажа», проглядывающего сквозь распахнутый ворот рубахи. Лазурит нервно сглотнул, уставившись на моё декольте.
— Леди, полегче! Я всё-таки моряк! — пробубнил он, перестав улыбаться. — Я расскажу тебе всё, что ты хочешь!
Меня такое положение дел вполне устраивало, и мы проболтали с Лазуритом до самых сумерек, совсем позабыв о еде. Смеялись вместе, когда он рассказывал о своём первом знакомстве с вампиром на палубе судна под названием «Дырявое корыто». Как известно, название корабля влияет на его судьбу, так что парни имели честь присутствовать при его кончине — «Корыто» пошло ко дну, когда Шелест и Кёрт устроили на нём драку, и действительно проделали не одну дырку в палубе.
«Чисто случайно вышло! — прокомментировал с наивной улыбкой пират. — А капитан был тупой и жадный! Так что… Так ему и надо! Затонули бы и без нашей с Шелом помощи!».
С тех пор двое отважных моряков измерили бескрайние водные просторы, испортили пару-тройку кораблей, прибились к пиратам, точнее — пиратке, той самой Шайе. Она не могла выбрать одного из них, поэтому не стала заморачиваться и оставила обоих мужчин в своей постели. Их какое-то время это вполне устраивало, а потом надоело. Шелест дважды пытался сбежать, и каждый раз попадал в бурю, причём успешно противостоял причудам природы, за что и прозвали его Буреломом. Третий побег увенчался для вампира отсиживанием мягкого места на твёрдом песке необитаемого острова. Там его снова нашла и вернула в свои объятия Шайя. Кёрт долго потешался, описывая радостную встречу пиратки и упыря, закончив рассказ тем, что следующим утром от вампира и след простыл.
— А что же Шайя? — интересовалась я, уже несколько часов, как перестав стесняться его близости. Даже не замечала, что он позволяет себе выводить какие-то невидимые рисунки на моей ладони или, к примеру, игриво сплетать мои ноги со своими. Волк, слушая рассказы пирата, вообще уснул, и в особо напряжённых местах, подвывал сквозь сон, дёргал лапами.
— Долго смотрела на черту горизонта, надеясь, что он вернётся, — высокопарно протянул он, накручивая на указательный палец локон моих волос. — Ну и костерила по чём свет стоит!..