Его опека бесила и пугала больше чем ранние нападки Тая. Даже последний отнёсся к ожесточённому контролю Шелеста с опаской. А после того, как вампир буквально за шкирку вытащил троих вояк из кустов, забравшихся туда по нужде, советник задумался о возможных психических заболеваниях у представителей расы упырей (Каноний уже писал целый философский труд по этой благодатной теме, тем более, что имелся наглядный пример).
С каждым днём положение усугублялось. Шелест носился по лагерю, внушая нам ощущение военнопленных при суровом и бдительном соглядатае. Охоту он запретил, вылазки на разведку тоже, не говоря о том, что уход в лес максимум на десять шагов от места стоянки, вампир считал личным оскорблением. Естественно, люди возмущались… первые три минуты, пока кто-то из очень смелых не получал сапогом под зад и кулачищем в глаз. После — бунт мгновенно зачахал в самом зародыше. Минус заключался в том, что нам пришлось вернуться к питанию серо-зелёной кашкой!
Отказываясь от пищи, приготовленной кухарем, Каноний отвлёкся от мыслей о голоде, занимаясь конструированием очередного шедевра. Наблюдая за ним в процессе работы, я ожидала увидеть более весомый, то есть увесистый результат. А когда по земле помчалась крошечная деревянная мышка на колёсиках, причём передвигающаяся при помощи натяжной пружины внутри и заводного ключа, — расстроилась. Самодельную мелюзгу наш гений смастерил для того, чтобы подействовать на нервы моему волку. Тень следил за передвижением мыши, мечущейся у его лап, склонив морду на бок, и изредка переводя недоумевающий взгляд на меня. В глазах его читался вопрос: «И что мне с этим делать?» Каноний веселился. Правда, радовался он своей забаве, пока его смех не надоел оборотню. Зверь схватил игрушку в пасть, и смерив изобретателя таким наивным щенячьим взглядом, сделал «хрусть» несчастной мышке, после чего сплюнул её останки к ногам Канония. Какой разразился крик!.. Ещё бы, гений потратил не один день, чтобы создать подобие живого существа из дерева, а его за какие-то считанные секунды банально съели, наплевав на искусство.
— А нечего было фигнёй страдать! — назидательно сообщила я. — Тень тебе не кошка. Он — оборотень! Разумный, между прочим.
Следующие два дня у моего несчастного волка, кроме Канония, появились другие «почитатели». Голодные до мяса людишки плотоядно поглядывали на оборотня. Меня такая обстановка пугала. Волка тоже. Вскоре Тень испарился в зарослях, подальше от греха, оставив меня одну наблюдать за поразительным единодушием воинов и амазонок. В принципе, это было очень весело: все зелёные от расстройства желудка, жмутся друг к дружке и проявляют удивительную солидарность в ненависти к «тому изуверу, который пичкает нас болотной грязью!». На общем фоне резко исхудавших телохранителей его высочества, только Ринара и Локай смотрелись вполне счастливыми и довольными. Хотя я объясняла их довольный вид, выбрасыванием завтрака, обеда и ужина в ближайшие кусты.
— Чокнутый упырь! — такие крики уже стали традиционными. Я обернулась на шум: как и ожидалось, Шелест тащил за уши очередную жертву неудачного побега. Воины то и дело намеревались драпануть в лес с оружием, чтобы… впрочем, после такой голодовки, они бы сожрали оленя и без разделки.
— Ори, я хочу с тобой поговорить! — объявился рядом Тай, испортив и без того отвратительное настроение.