Я с подозрением уставилась на ловеласа. Тай расхохотался, чуть не подавившись напитком.
— Теперь понятно. Ты меня боишься! — поразительно, какие выводы может сделать мужчина за несколько секунд беседы и всего-то после двух глотков «Черногорки». Я попыталась его разубедить, рассмеялась, но нервно и очень неправдоподобно. Зелёные глаза сузились, став на секунду принадлежностью лесного хищника.
— У тебя фантазия похлеще, чем у Файки!
Отплатив той же монетой, я тоже сощурилась, глядя из-под бровей на советника. Мы буравили друг друга взглядами, но победитель так и не выявился — оба потянулись к кубку за моральной поддержкой «Черногорки».
— Говорят, что отпив из одного бокала, люди могут читать мысли друг друга… — Зачем-то выдал Тай, задумчиво глядя на сосуд в его руке.
— Мои мысли тебе лучше не знать! — отрезала я, доливая настойку.
— Тебе есть, что скрывать от меня? — он подтянул мой стул ближе к себе.
Захотелось сказать что-то гадкое, но чувства смешались, когда его рука коснулась моего плеча: советник накинул на меня часть одеяла, в которое закутался сам.
— С чего ты взял, что я тебя боюсь? — вырвалось у меня. Мужчина ликовал. Потаённое выходило наружу.
— Потому что, даже сейчас не смотришь мне в глаза. — Проникновенно произнёс он, придвигаясь всё ближе. От его голоса у меня мурашки побежали по коже. Такое я не могла оставить без издёвки и развернула стул. Тай, опиравшийся о спинку чуть не рухнул носом вниз. Собравшись с духом, я посмотрела прямо в зелёные глаза, которые почему-то имели на меня странное воздействие. Считается, что сглазить могут только кареокие, но стоило Таю пройти мимо, как я либо спотыкалась, либо влипала в какие-то неприятности. Как это ещё назвать, как не сглазом?
— Будем играть в гляделки! Посмотрим, кто из нас трус!
— Это не моргать, что ли? — уточнил советник, устроившись удобнее. — Хорошо.
На какое-то время его глаза завладели мной всецело. Я видела своё отражение, будто больше ничего вокруг не существовало, а была только я, где-то там, внутри всей этой зелени. Излучаемое тепло, затягивало в ловушку. Я поняла почему, девушки стремятся получить его. Хотя бы потому, что приятно чувствовать себя единственной на всём белом свете, каковой сейчас ощущала себя я. Интересно, что он видел в этот момент? А если Тай прав по поводу разделения посуды, и сейчас читает мои мысли?
Тайрелл закашлял, но взгляд его не дрогнул. У меня же собирались слёзы, чесались коленки, дрожали мускулы…
— Может быть, расскажешь что-нибудь, а то скучно становится? — попросил он.
— Лучше ты рассказывай! — внутри меня время возникало странное желание делать всё наперекор. Если бы он сказал сейчас: «Ты боишься меня поцеловать», я бы без раздумий бросилась к его губам. Надеюсь, он не воспользуется этим.
Продолжая заглядывать мне в глаза, он коснулся моей коленки рукой, от пробежавшего тока, я моргнула и, игра закончилась.
— Так не честно! — запротестовала я, но кто меня слушал! Тай только улыбнулся, ухватился за ножку моего стула и вернул его в прежнее положение — как можно ближе к себе.
— Что тебе может быть интересно?
Разлившееся тепло, расслабленное состояние, странное чувство чего-то родного, пробудило воспоминания о родителях. Ни одна другая амазонка не могла похвастаться памятью об отце. А у меня он был, я видела его, знала и до сих пор помнила. Интересно, какие семьи в обычном мире, за пределами амазонской деревни? Какая семья у Тая? Хотя его обычным крестьянином считать нельзя, но всё равно интересно!
— Расскажи о своих родителях, — такая тема разговора немало удивила советника. Он даже несколько минут изучал моё лицо, чтобы удостовериться, что это действительно интересующий меня вопрос.
— Действительно? — усомнился он.
— У вас о таком говорить не принято?
— Ну, знаешь, просто мало кто этим интересуется. Особенно девушки. Такими вопросами, как правило, занимаются их мамаши, когда собираются выдать замуж. Ты за меня замуж собралась?
— Обалдел?! — огрызнулась я. — Просто у амазонок отсутствует понятие «семья». Есть сёстры, наставницы, единая Мать — богиня, и мать-предводительница. — Объяснила я.
— И правда, — задумался парень. — Я уже и забыл.
Тай пожал плечами, и начал рассказ:
— Отец был строгим, мудрым, но когда уставал от этого мы вместе садились на лошадей, искали тихое местечко для охоты или рыбалки. Он научил меня кое-чему, остальное я постигал, наблюдая за ним. — Мой слух резануло слово «был», по которому я догадалась, что Тай одинок. Я не стала высказывать сожаления, вряд ли они ему нужны. Ни одно слово горечи ещё не возвращало близких с того света!