В моей памяти возникли сведения о вулканическом пепле. Точно знала, что необходимо защищать дыхание маской, конечно, желательно вообще не попадать в такую среду.
Хорошо, этим мы обезопасили себя, но что дальше? Пришла и другая информация? Древние Помпеи просто зацементировались от вулканического пепла, и многие жители не спаслись в городе.
Что, если пойдет дождь? Тогда мы уже кроме своей ноши, еще понесем на себе цемент, ну или что-то вроде этого?
Никогда не интересовалась различием простого пепла и вулканического, а тут вопрос застал врасплох.
Одно знала: находиться в такой среде опасно и необходимо быстрее покинуть эти места. Слишком неоднозначная обстановка нас сейчас окружает.
Кто скажет, на какое расстояние распространился пепельный дождь? Какая часть леса лежит в пепле? Вдруг он повсюду? Даже думать об этом не хочу, потому что тогда совсем будет плохо….
Так, паниковать пока оставляем, будем решать всё по мере их сложности.
Самое сложное в данный момент — выйти из леса и желательно в новую местность. И идеальный вариант без серого покрывала на земле.
Только нам предстояло ещё две ночи провести в лесу и под открытым небом. Поблизости баок не произрастал, и мне не посчастливилось найти в этот раз хоть какое-то убежище.
Серое окружение словно приостановило время, и приходилось устраивать длительный отдых, когда серость темнела и если откровенно, то определение ночи можно назвать гипотетически.
Без птичьего гомона, без шуршания мелких животных и громких криков крупных особей лес выглядел устрашающе.
Ночи стали холоднее и ткани, в которые мы укутывались, уже не спасали.
В прочем, кроме нас, кому-то было тепло: две змеи опять ночевали около наших тел, и спасались, таким образом, от холода.
Как только мы поднялись для дальнейшего пути, они шустро поползли от нас под корни дерева, и у меня сложилось впечатление, что они это время были у нас в корзине и путешествовали вместе с нами.
Меня обдало жаром от мысли, что они могли укусить нас.
У детей были испуганные лица от вида змей у себя под боком и с замиранием сердца наблюдали за их передвижением.
Я аккуратно пересмотрела всю поклажу и только тогда вздохнула спокойно: левых пассажиров больше не было.
Для неожиданного холода было простое объяснение: солнца не было и его лучи не прогревали землю, которая медленно остывала.
При ходьбе холод был не так заметен: она разогревала нас, а ночью приходилось всем сбиваться в кучу, чтобы согреться, и немного продрогшие утром быстро перекусывали и отправлялись в путь.
Я, конечно, не вулканолог и жила вдалеке от таких опасных мест и ими не интересовалась.
Иногда информация проскальзывала, что тот или иной долгожитель с огненной лавой может проснуться в самый неподходящий момент, и его деятельность принесет много изменений для планеты и отнюдь не радужные.
Понятно было, что здесь вулкан начал свою деятельность далеко от нас, и нам достались только хлопья пепла, от которого мы защитились повязками.
Этот факт радовал, а омрачало то, что в лесу в данный момент не было возможности добыть еду, которая у нас закончилась.
Эти дни мы ели маисовые лепешки, которые пришлось разбавлять водой, вяленое мясо и съедобные корешки. Продуктов у нас было две корзины, но в связи с нашей задержкой быстро закончились, а вода была на нуле.
Мы просто умрем без еды и воды, потому что плоды на деревьях было опасно употреблять в пищу, а о горячей еде я вообще молчу: её вообще уже длительное время не было во рту.
Если мы не выйдем к воде в ближайшее время, то нам будет все труднее продвигаться вперед, и неизвестно, чем закончится вынужденное переселение.
Под ногами пепел совсем не радовал нас хорошими перспективами, и мы медленно брели сквозь него, опираясь на копья.
Мои мысли все больше рисовали ужасные картины о нашей дальнейшей судьбе в этом лесу и постепенно страх за детей ледяной змейкой селился в сердце.
Какая же была самонадеянной, что взяла на себя непомерную ответственность, которая может закончиться для всех нас плохо.
Дети очень устали, вымотались от постоянного хождения по лесу, но безропотно идут за мной, надеются на меня, а я ничем не могу помочь им и веду вперед, сама не зная куда.
Боль и отчаяние разрывали мне душу, и глаза, подернутые влагой, смотрели беспомощно на дорогу, и я была готова вот-вот разреветься.
Когда наш путь закончится? Когда?
Вдруг до моего слуха донесся неясный отголосок шума, который, то усиливался, то ослабевал.
В недоумении остановилась и прислушалась: вдруг показалось?