—Ничего. Завтра ни одного не будет промаха, — ничуть не обижаясь на товарища, отвечал Лайз.
Кроме копья, внимание уделяли и ножам, которые первое время отскакивали от деревянной поверхности.
Тут тоже необходимо и правильно взять, и правильно метнуть, хотя я и умела их бросать, но первое время было трудно из-за слабых рук.
Так тыком и упорством мы постепенно добивались успехов в освоении оружием.
Понимала, что тренировки — это одно, а настоящий противник — это совсем другое. Здесь надо учитывать и его возраст, и владения оружием, да и силы у взрослого мужика вдвое больше, чем у нас.
Но все равно где-то можно хитростью или неожиданностью поменять исход схватки.
Также сразу и передавала знания и навыки, которые приобрела в секции по самообороне, полагая, что в скором времени мы все равно столкнемся с людьми, и нам придется применить свои умения.
Хотя в душе надеялась обойтись малой кровью: всегда есть возможность договориться с людьми.
Только с некоторыми договариваться совсем не получится — такое предположение сделала из своего приобретенного опыта.
Их устойчивое отношение к женщине быстро не изменить: они привыкли уважать только силу, а женщина к этой категории не относится.
Вверху водопада на деревьях и под ним рос мох, который хорошо впитывал влагу.
Его приспособила для своих женских нужд. В такие дни меня ограждали от охоты.
Ребята без меня в это время собирали дичь с силков, забирали рыбу и ставили снова ловушку.
Я вспомнила, что женщина в такие дни считалась грязной и уязвимой для плохого духа.
И чтобы тот не завладел телом женщины, ей в эти дни надлежало отдыхать и не притрагиваться к работе, даже пищу запрещалось ей готовить.
Такой мини курорт был каждый месяц у женщин, которые иногда собирались в одном месте, чтобы посудачить и перемыть косточки своим мужьям.
Так что моей «работой» было сидеть на шкурах и чесать волокна, хоть это мне позволяли.
Только не понимала: причем злой дух? И каким образом он может завладеть женщиной в такое болезненное время?
Но поразмыслив, вывела теорию, что, видимо, при тяжелых родах, когда женщина не может разродиться, то тогда и возникло поверье о плохом духе, который захватил тело женщины.
А когда женщина уязвима? Правильно, вот в такое отличительное время, когда иногда боль скручивает твое тело, что ничего не хочется делать, а только полежать.
Браво аборигенам — они просто берегут своих женщин, даже не подозревая об этом.
Складывая мох в корзину, мне послышался хруст ветки. Пришлось отложить занятие и прислушаться к пространству, но кроме криков животных больше ничего подозрительного не заметила.
Только отвернулась и пропустила движение человека, который схватил меня и зажал рот.
Сразу в нос ударил запах немытого тела и мочи, от которого меня чуть не вывернуло наизнанку.
Он был выше меня на целую голову и держал двумя руками, не давая мне возможности даже дернуться: мое тело просто болталось в воздухе.
Тем более я была в растерянности от такой наглости и внезапности.
Меня вывел из прострации и подтолкнул к сопротивлению шепот:
—Самка. Вкусная.
Ударив сильно ногой по голени мужчины, от боли которого он зашипел и немного расслабил руку на талии, позволяя мне выхватить нож и ударить через плечо.
Мой удар пришелся ему в плечо, и от внезапного моего действия, которого он не ожидал, выпустил меня из своих рук.
Воспользовавшись свободой, отбежала в сторону и встала в стойку. Напротив меня стояли двое мужчин в масках.
На голове у них был череп, а нижнюю часть лица прикрывала челюсть с зубами, шкура перекинута через плечо.
Все мохнатые, словно медведи.
Я стояла с ножом в руках, и ужас сковал мое тело. Никогда не видела таких устрашающих масок, один вид которых наводил животный страх.
—Тварь! — закричал раненый и откинул маску.
Лохматое и бородатое лицо выражало ярость, зубы заскрипели от злости и он выхватил нож.
Из раны текла кровь, видимо, я его только ранила, потому что для хорошего размаха для нанесения удара у меня просто не было простора.
Своим ударом я просто разозлила его. Глядя в его бешеные глаза, я видела только один исход для меня, с которым я была не согласна.
И во мне поднялась такая же ярость. Я зарычала и, не раздумывая, кинула нож, который вошел в шею.
Он даже не отклонился от летящего ножа, словно не верил, что самка может ему навредить, что может сопротивляться и владеть оружием.
Второй так и стоял на месте в растерянности и недоумении, ничего не понимая, потому что все наши действия промелькнули мгновенно.