Он сразу понял, что этот пепел отличается от того, что они видели, но и он его настораживал, а от неизвестности Орза начинал злиться.
Шаман стоял с протянутой рукой, на которую падал снег и таял, оставаясь на ладони мокрым пятном.
Он лизнул ладонь и улыбнулся.
—Вода.
Он постоял немного, наблюдая занимательное явление природы, и, кутаясь в шкуру, исчез в своем доме. Все с осторожностью попробовали снег, который собирали в ладони, и весело засмеялись, радуясь и новому развлечению, и обретению спокойствия.
Раз он ничего больше не сказал и исчез в доме, то можно и не волноваться.
Дети с энтузиазмом занялись играми с новым развлечением, невзирая на легкий морозец.
Через несколько дней он растаял, и солнце появилось на небосклоне, озаряя яркими лучами все вокруг.
Люди радовались солнцу и новому дню. Жизнь продолжалась, и уже все тревоги позабылись, только о них помнил Шаман, который все время раскладывал кости, стараясь лучше расшифровать послание предков.
Охотники возвращались с добычей, в лесу чужих людей они не встречали, и все думали, что жизнь возвратилась в свое спокойное русло.
Шаман молчал и только смотрел своим задумчивым взглядом, провожая и встречая их с охоты.
Он больше времени сидел в своем запредельном состоянии, что иногда забывал покушать, и его еда остывала, так и не дождавшись его пробуждения.
Соседке приходилось разогревать её и ставить опять рядом с ним, но позвать Шамана она не решалась.
Он разговаривает с предками, и прерывать его разговор никто не смел.
Люди стали больше смеяться и постепенно забывали и про людей, которые прошли мимо их сула, и про шеари.
Этот день ничего плохого не предвещал: Шаман только вчера в очередной раз рассматривал причудливые узоры костей, и в который раз они показывали одно и то же.
Он стал сердиться на себя, что, возможно, он потерял свои навыки или чем-то прогневил предков, коль они до сих пор не дают ответа, который он мог бы расшифровать.
Во всех раскладах присутствовала путеводная звезда, но вот дальше предки молчали, словно насмехались над ним.
Он слышал разговоры людей и их сомнения насчет предсказания и знал, что они уже не принимают его слова в серьёз, поскольку он ничего нового не мог им сказать.
Он и сам бы хотел знать: что за беда идет? Где искать Амасс, чтобы следовать за ней?
Вечерами, когда небосвод вспыхивал звездами, он долго взирал и искал путеводную звезду, только вот беда, он знал о ней по рассказам, но воочию никто с ней не сталкивался.
Она была только в легендах и преданиях, услышанных от прежнего Шамана, а тот, в свою очередь, услышал от другого.
И теперь он должен разобраться и расшифровать её обозначение в узорах, и поэтому он много времени сидел погруженный в легкий транс.
Лела принесла позавтракать, скороговоркой протараторила новости и, как всегда, убежала по своим делам.
От её неугомонного голоса Шаман улыбнулся. Лела всегда поднимала ему настроения. Она и её муж Дор ненавязчиво помогали Шаману, который сам старался обходиться без чьей-либо помощи, но их забота постепенно перетекла во что-то большее, чем дружеская поддержка соседу.
Да и их ребятишки постепенно привыкли к угрюмому и таинственному Шаману, которого все боялись, и часто присаживались в его жилище и слушали его рассказы о славных победах предков.
Он мог своим голосом увлечь в сам рассказ и уже ребенок представлял себя храбрецом и сражался с великанами, которых давно в действительности не было.
—Так их всех убили, — отвечал Шаман на вопрос: где они сейчас.
Что было правдой, а что вымыслом, он и сам не знал, он просто пересказывал то, что слышал сам, а были ли великаны на самом деле — кто их знает.
Подкрепившись, он прошелся по улице сула, разглядывая всех встречных, словно впервые их видит, постоял на окраине дороги, уходящей вдаль, и с горечью подумал, что ему уже пора искать приемника, который вот также будет помогать найти ему дорогу домой, чтобы проводить в последний путь.
Слышались голоса женщин, перемалывавшие косточки своим мужьям, стук топора, смех детей и теплый ветер, разносивший весь гул по пространству и уносивший его в Небеса.
Он знал, что лес все чувствует и их радостные эмоции впитывает в себя и дает новую жизнь свету.
Он ещё понежился на солнышке, щедро дарящее свое тепло всем живущим, и прилег отдохнуть. Он сам не заметил, как уснул, а, возможно, он только задремал, но проснулся от удушливого запаха крови.
Подскочил на шкурах и стал в панике озираться, потому что вместе с запахом в его душу заползал страх, который гнал его бежать.