—Ты спросил: « Если я вызову на бой Амасс, то мы будем одним племенем?» — услышал он невозмутимый голос, от которого нехорошее предчувствие поселилось в сердце. — Я передал ответ предков.
«Племя будет одним». Ты не спрашивал о своей победе. Я просил тебя не вызывать на бой Амасс, но ты не послушался….
—Ты мог мне сказать, что за этим хотели сказать предки, но ты промолчал. — Орза вскочил и навис над Шаманом, но тот даже не шелохнулся от угрожающего движения.
—Предки мне просто сказали, что нельзя идти к Амасс с таким заявлением. Я предупредил. Так в чём ты меня винишь?
Он поднялся и посмотрел в глаза Орза. Его спокойное лицо только раздувал пожар в груди бывшего вождя, его ноздри дергались в нетерпении, а кулаки были сжаты так, что ногти впились в подушечку пальцев, отзываясь резкой болью.
И Орза понял, что ему нечем ответить. Только сейчас до него дошло, что жажда обладать девушкой и всем чем она обладает, затмило его разум, и он не смог адекватно услышать слова предков.
Он резко развернулся и лёг, опять отгородившись от всех молчанием. Но ему чудилось и в возне женщин у костра, и в приглушенном говоре мужчин разговоры только о его поступке, и ему казалось, что все со злорадством только и говорят о его поражении от слабой женщины.
Жгучий стыд и полное унижение испытывал он в данный момент, что ему захотелось провалиться сквозь землю.
Орза рывком встал и направился в лес, не откликаясь на вопросы своей жены.
Он отошел немного от стоянки и устало прислонился к дереву. Закрыл лицо руками, а затем сильно дернул за свои волосы.
За что так поступили с ним предки? За что позволили этой женщины победить? Да, он расслабился и не ожидал подлого удара. Он вообще не мог подумать, что она ударит первой и таким необычным выпадом.
Ни одна женщина не позволила бы себе унизить мужчину, ни одна не поднимет руку на мужчину, ей позволено выказывать немного недовольства, но всегда первым и последним словом было за мужчиной.
Так откуда взялась эта Амасс? Которая идёт наперекор всем устоям в племени? Что она возомнила себе, бросая вызов мужчине?
Откинув голову назад, устало огляделся вокруг. Далеко слышался приглушённый рёв пантеры, визг более мелких животных, попавшихся кому-то в зубы, вокруг летали пёстрые птицы и прыгали болтливые обозники.
Орза почувствовал, как в душе появляется давящая тяжесть, переходящая в опустошённость.
Он в одночасье потерял всё: свою власть, своё превосходство, уважение, стабильность, проигранный бой просто выбил почву из-под ног.
И сейчас ему придётся начинать путь сначала, и как когда-то при отце, в тени Амасс.
—Ничего, ничего…, придёт и моё время…, подожду…, — прошептал он сквозь зубы и замер, заметив движение между веток кустарника.
Он судорожно пошарил руками и осознал, что у него нет даже ножа, который жена, по-видимому, вытащила, пока он лежал без сознания.
Но тут в памяти всплыло, что хищные звери их не трогали, как и обещала Амасс, даже на охоте при встрече с ними те только огрызались и уходили восвояси.
Из кустов вышел белый барс и остановился, разглядывая сидящего мужчину.
Несколько секунд они не отрывали взгляда друг от друга, словно что-то решая или читая мысли.
—Что, пришёл добить? — без страха спросил Орза. — Давай, добей. Хуже не будет. Не хочешь? — Увидев, что хищник никак не реагирует на его слова, продолжил: — Знай. Придёт и моё время. Слышишь?
Он вырвал клок травы и со злобой кинул в барса, и с яростным взглядом, чуть наклонившись к нему на встречу, ждал ответного действия, но барс фыркнул, зло рыкнул и, развернувшись, ушёл.
*
Встав очень рано и предупредив Маолу, что мне необходимо побыть одной, тихо покинула пещеру.
Присев на небольшой камень на поляне, прислушалась к шорохам.
Отчетливо услышала поступь мягких лап хищника по траве, спокойно прогуливающего по джунглям, то ли ищущего добычу, то ли уже пообедав неосторожным животным.
Раздался резкий крик птицы кричи, а за ним сердитые вопли обозников. «Опять что-то не поделили», — усмехнулась. Эти жизнерадостные и на вид миленькие животные с чуть грустными глазами вызывают умиление, если бы не их несносный характер.
Одна мартышка может иметь сварливый нрав и всегда с суровым лицом смотрит на своих сородичей, выпятив свои губы, и может укусить близко подошедшего собрата.
Другая особь может быть тихой и миролюбивой, что рядом сидящего чужого малыша обнимет и всего обследует на наличие букашек в его шерсти.
Третья слишком задиристая и неусидчивая, норовит кого-то втянуть то ли в игру, то ли в драку.