Утром Тифис ввел в городские ворота свою тысячу. Площади, улицы и дворы были пустынны, ветер метал по каменным мостовым ворохи опавшей листвы, врывался в открытые окна домов, распахивал не запертые двери.
Начался безудержный грабеж. Все, что представляло какую-нибудь ценность, сносилось на площадь, к храму. Ломать и уничтожать постройки Тифис запретил: здесь будет колония Олинфа.
Для самого кибернета отыскали лучшее здание – им оказался дворец царицы. Тифис вместе с клевестом Гелиодором решил осмотреть дворец. Залы и комнаты, по которым они проходили, остались нетронутыми: мебель, украшения, ковры – все было на месте.
Тифис приказал клевесту расставить охрану и приготовить хороший завтрак. Война войной, а питаться надо. Тем более, если удача сопутствует тебе, если ты взял город и находишься во дворце его бывшей повелительницы. Кибернет выбрал себе лучшую комнату, расстегнул пояс с мечом, повесил его на спинку кресла. Слуга хорошо знал привычки хозяина, он разыскал несколько подушек, и Тифис с удовольствием воссел на ложе. В комнату вбежал взволнованный клевест Гелиодор:
– Радуйся, всеславный! Во дворце женщины. Двое.
– Кто они?
– Не говорят. Просят вести их к главному.
– Веди.
Открылись двери, и Тифис чуть не задохнулся от изумления. В комнате сразу посветлело. Перед ним стояли две женщины – пожилая и молодая. На одной одеты светло-голубой хитон из дорогой элойской ткани, зеленый пеплос и алмазная диадема на волосах. Молодая в хитоне светло-розового цвета, вместо пеплоса на плечи накинут пурпурный шарф.
Пожилая остановилась посреди комнаты, слегка наклонила голову:
– Кого я вижу перед собой? – спросила она с достоинством.
– Перед тобой Тифис – царь Олинфа. Кто ты?
– Я Годейра – царица Фермоскиры. Это моя дочь Кадмея. Мы приветствуем тебя, Тифис, царь Олинфа.
– Где же твои подданные, царица Фермоскиры?
– Они ушли в горы, чтобы переждать беду.
– Почему ты не ушла?
– Мне странно слышать такой вопрос от моряка и кибернета. Я знаю, капитан последним покидает корабль в случае беды, а если он еще и честный моряк – он гибнет вместе с судном.
– Да, это так, – ответил Тифис. – Но кибернет остается на корабле не для того, чтобы утонуть вместе с ним. До самого последнего мига он надеется спасти судно.
– Я тоже надеюсь на это.
– Напрасно, царица. По праву победителя я могу заковать тебя в цепи и…
– По праву победителя? И это говорит достойный царь Олинфа, благородный воин Тифис? Прости меня, но ты еще не вынимал свой меч из ножен, а говоришь о победе. Войти в брошенный город мог бы любой пастух, не имея в руках не только меча, но и посоха для загона овец. Нет, Тифис, царь Олинфа, до твоей победы еще далеко.
– Я знаю это и потому говорю с тобой, как с царицей. В одном ты не права. Моя победа близка. Четыре тысячи воинов стоят на твоем берегу, и нет числа рабам, которые жаждут гибели Фермоскиры.
– Пошли своего слугу на башню моего дворца, и он расскажет тебе, что ряды бунтовщиц сильно поредели. Пусть он взглянет на реку – эти скоты целыми стадами переправляются на тот берег, завтра они разбегутся все. А против четырех тысяч твоих воинов, умеющих сражаться только в пешем строю, амазонки выставят впятеро больше великолепных наездниц. А в конном бою им нет равных.
– Для чего ты мне говоришь все это? Хочешь испугать?
– Я хочу, чтобы ты победил!
Удивленный Тифис вскочил с ложа, подошел к Годейре.
– Я не понимаю тебя, царица.
– Хочешь всю правду о тебе и о твоих противниках?
– Говори, я не обижусь.
– Ты молод и неопытен, а против тебя хитрая, коварная и жестокая жрица храма Атосса. Я ненавижу ее и потому желаю тебе. победы. Скажи мне, ты женат?
– Я женюсь после похода.
– Я так и думала…
В тот момент слуги внесли стол и расставили на нем пищу и вино. Тифис взглядом указал Годейре и Кадмее место за столом, а Гелиодору приказал уйти. Царь понял, что предстоит разговор, при котором не должно быть лишних ушей. Тифис сам разлил вино.
– Я так и думала, – продолжила разговор Годейра, выпив немного вина. – Ты, царь, совсем не знаешь женщин. Они втрое хитрее мужчин и вдвое умнее.
– Уж будто бы, – Тифис осушил ритон, налил еще. – У нас женщины знают свое место.
– Это потому, что они слабее вас. Вы отняли у женщин власть, оружие и права, загнали их в тесные гинекеи… Но если у женщины сила, оружие, власть – они могучи, умны и гораздо беспощаднее вас, мужчин. Таковы амазонки. Высаживая своих воинов на берег, ты, я думаю, не предполагал, что отрезал все пути назад…