…В разгар ужина, когда захмелевшие кибернеты начали шумно переговариваться между собой, Лота заговорила:
– Думали ли мы, царица, что наша встреча произойдет среди мужчин…
– И перед битвой, которую мы поведем против Фермоскиры. На все воля богов. Ты посмотри на наших дочерей, они рады встрече.
– А ты? Чокея говорила, что ты не хотела меня видеть?
– Это правда. Я не могла представить тебя среди врагов.
– Теперь мы вместе. Я верю, нас ждет удача.
– Тебя, скорее всего. Если Тифис станет царем Фермоскиры… Погляди, он не сводит глаз с Мелеты. Прекрасная будет пара.
– Нет, – Лота покачала головой. – Мелета любит другого. Ждет от него ребенка. Мы не останемся здесь. В селении Тай меня ждет Ликоп. Ты не раскаиваешься, что позволила мне отпустить его с агапевессы?
– Теперь нет… не раскаиваюсь, – Годейра впервые улыбнулась. – Кто знает, что ждет нас впереди? Может, твой Ликоп отплатит мне тем же?..
За стенами восточной крепости – теснота. Построила эту крепость Атосса для отдыха. Сюда она приехала лечиться от лихорадки – сухой, чистый горный воздух действовал на здоровье Священной целительно. Крепость невелика: дворец, домашнее святилище, сад и широкий двор. Теперь здесь толпятся все служительницы храма, девочки из паннория и обоих гимнасиев, гоплитки и служанки. Сотни храмовых и царских воительниц расположились в узкой долине между двух горных гряд по руслу высохшей реки.
Там властвует Антогора. Беате и Гелоне Атосса не доверяет, держит их около себя во дворце.
Никогда не было так тревожно на душе у Атоссы. Даже тогда, когда Агнессу готовили к сожжению на костре. Перед нею был противник, которого она хорошо знала. Гелона, Беата, Годейра – ее враги; Антогора, храмовые жрицы – ее защитники. И подземный ход. А что теперь? Лота, Чокея и повстанцы. Она их знает плохо. Уйдут ли они, пока торнейцы сидят в осаде? Если придется драться, без Гелоны, Беаты не обойтись. Не подведут ли они в битве? Не изменят ли? Сильны ли торнейцы в бою? Это не мирные жители гор, это моряки, воины. Будут ли они сидеть в осаде?
Вопросы, вопросы, вопросы…
Сомнения, сомнения, сомнения…
Лазутчикам вход в город закрыт, что там происходит, Атосса не знает. Лагерь повстанцев доступнее, но торнейцы перекрыли все дороги, и шпионки добираются оттуда по двое, трое суток. Вчера принесли радостную весть: моряки готовят крепость к осаде, бунтовщики собираются уходить.
Но не передумают ли они?
У Беаты и Гелоны мысли еще мрачнее, чем у Священной. Они не знают, что им делать, как поступить? Если бунтовщицы уйдут – торнейцев можно разбить. Но что это принесет им? Атосса будет всевластной и уничтожит их. Если победят пришельцы – или позорный плен, или смерть. Гелона твердит: бежать при первом удобном случае. Беата не хочет скитаний. Лучше смерть в решительной битве. Она родилась амазонкой. «Смерть в бою – высшее благо!» – этот завет Ипполиты она всосала вместе с козьим молоком еще в паннории. Стоит ли бежать? А может, боги принесут им удачу?
Наконец Атосса решилась. Она позвала Беату, сказала:
– Бери сотню, поезжай к городу. Боя не принимай. Только узнай, что там происходит.
– Я поеду. Но хотела бы сказать: наездниц надо выводить в долину Белькарнаса. В ущельях нас передушат, как крыс.
– Рано, Беата, рано, – Атосса не глядит в сторону полемархи, недовольно цедит слова сквозь зубы: – Пусть эти скоты перепьются и передерутся между собой. Пусть…
– А если они нагрянут сюда, как снег на голову?
– Для этого ты и едешь, чтобы узнать. За ночь, я думаю, успеешь обернуться.
Беата выбросила руку вперед, молча вышла.
– Напрасно ты ей веришь, – сказала Агнесса матери. – Она не вернется, она предаст.
– Пусть! – зло ответила Атосса. – Сотня – невелика потеря. Зато будем знать, кто она – враг или…
– Это давно ясно. Если бы они могли, придушили бы нас давно. Дай мне сотню, я пойду вслед за ней.
Спустя часа полтора, когда сумерки сменились темнотой, а во дворце зажгли свет, вошла Беата.
– Ты все еще здесь? Не уехала!
– Куда? – Беата швырнула щит в угол. – Ущелье закрыто. Там стоят эллины.
– О боги! – застонала Атосса. – Куда же глядела эта слепая корова? Где Антогора?
– Она, как и ты, до сих пор думает, что торнейцы сидят в осаде. А ей поручены царские наездницы! Если так, я не дотронусь до щита и не выйду из этой двери. Лучше умру здесь, чем…
Атосса ничего не ответила полемархе. Она поднялась с кресла, прошла мимо Беаты, оставив дверь открытой. В комнате появились встревоженные Гелона, Агнесса, Пелида, Лаэрта и, спустя немного, Антогора. Кодомарха сказала: