– То были ближние и легкие набеги, этот будет трудным. Ты теперь ведешь пять сотен. И еще запомни: одну сотню ведет твоя младшая сестра Антогора. Ведет впервые. Ты знаешь, у нее много смелости и свирепости, чего нельзя сказать о ее уме.
…Ах, как раскаивается Атосса, что пропустила последние слова матери мимо ушей. Все шло хорошо, набег был удачным, и сотни возвращались домой, отягощенные добычей и пленницами. Шли с обычными предосторожностями, дорога была пустынной. И это успокоило Атоссу. Около моря амазонки захотели искупаться – день был знойный. Атосса послала сотню Антогоры разведать окружающую местность, никакой опасности они не заметили. Лошадей отпустили пастись на траву, а сами бросились в прохладные волны моря. Никто не заметил, как из ближнего соснового леса выскочили вооруженные мужчины. Амазонки не успели добежать до оружия…
…Воспоминания Атоссы прервались разговором охранников.
– Не сходить ли нам в тот подвальчик, где мы были вчера? – произнес молодой голос. – Во рту пересохло.
– Говорят, эти бабы коварны. – Это сказал мужчина постарше. – Если убегут – хозяин оторвет нам головы.
– Как же они убегут, если связаны по рукам и ногам?
– Веревки – не цепи. Могут перегрызть.
– Они спят мертвецким сном. Лошадь от такой работы и то бы свалилась.
– Сначала иди ты, потом я.
– Ты очумел? Кто же ходит по городу в одиночку! Здесь полно грабителей. Эх, а какое вино в том кабачке! Прохладное, терпкое…
– Ну, ладно… Сходим, только ненадолго.
Загремел замок, заскрежетал поворачиваемый ключ, и все стихло. «Если нам кто-то хочет помочь, – подумала Атосса, – лучшего времени не найти».
И верно – не прошло и пяти минут, как в углу сарая заскрипела доска и в полутьме засветилось отверстие. В нем показался силуэт девочки, что подходила к ней днем, и Атосса, приподнявшись, позвала:
– Сюда!
Девочка не пошла на ее зов, она постояла немного и снова скрылась за стеной. Потом в отверстие протиснулись двое. Девчушка уверенно вела еще кого-то к тому месту, где лежала Атосса. Это была женщина, она опустилась на колени рядом с Атоссой и неторопливо, легкими прикосновениями пальцев ощупала волосы, лицо Атоссы, прошлась по рукам, по веревкам, связывающим руки и ноги.
– Развяжи мне руки, – нетерпеливо сказала Атосса.
– Я за тем и пришла, – спокойно ответила женщина.
– Так не медли же! Может вернуться стража.
– Поклянись сначала, что вы не бросите меня и возьмете с собой.
– Клянусь!
– Всеми богами?
– Всеми богами.
– И будете держать около себя всю жизнь и помогать мне?
– Клянусь!
– Мне и моей девочке?
– Клянусь всеми богами.
Ферида вынула из-под хитона нож и перерезала путы на руках Атоссы. Освободив руки, Атосса взяла нож и рассекла веревки на ногах. Затем передала нож Антогоре, сказала:
– Освобождай остальных. А я пойду к воротам…
…Велико было горе милетского купца, когда утром он увидел, что дорогой живой товар исчез из сарая, словно испарился.
А мертвые стражники ничего не могли рассказать.
После этой ночи никто в Диоскурии не видел слепую Фериду.
Всю ночь отряд Атоссы шел через горы. Освобождение придало женщинам силы – несмотря на дневную усталость они прошли много. Когда над хребтами поднялось солнце, когда амазонки поняли, что опасность миновала, Атосса разрешила им отдохнуть. Женщины падали на траву на берегу ручья и мгновенно засыпали.
Ферида подошла к Атоссе, коснулась пальцами ее плеча, сказала тихо:
– Не время спать. Я чувствую – погоня близко.
– Нет силы, которая заставила бы нас идти дальше. У нас нет оружия. Наше спасение в ногах. А они не держат воительниц. Нужен отдых.
– А это? – и Ферида протянула Атоссе нож. – Кругом сколько угодно леса. Надо делать луки и стрелы, резать дротики и копья.
– Это боги послали тебя к нам, Ферида. Я сейчас разбужу подруг… Ты права, лучше всем умереть в схватке, чем удирать.
– Всем умирать не надо. Оставь десяток воительниц, они задержат погоню.
«Она права – в плену мы разучились мыслить», – подумала про себя Атосса.
Спустя два часа Атосса подняла амазонок, а еще через час чуткое ухо Фериды уловило звуки отдаленного цоканья копыт. Единственным ножом успели сделать всего с десяток луков. Десять амазонок легли в засаду. Остальные спешно начали отходить.
Так продолжалось пять суток. Купцы сумели поднять в погоню не только свою охрану, но и жителей Диоскурии. Пять дней и ночей истерзанные амазонки, почти безоружные, прикрываясь засадами, отходили на юго-восток.
Когда погоня, измученная стычками, отступилась, у Атоссы осталось всего полсотни амазонок.