– Но почему ты думаешь, что это сделала Лота?
– Этого презренного зовут Ликоп, он живет сейчас в селении Тай – и он назвал ее имя.
– Как можно верить слову мужчины?! – крикнула царица.
– А кто сказал, что ему поверили? Но истина есть – кто-то сбежал с агапевессы и теперь сеет по всей земле грязные слухи о, нас.
– Почему ты побледнела, Лота? – Атосса резко повернулась к ней. – Может, что говорит кодомарха – правда? Говори.
– Обвинение так велико и страшно, – сказала царица, – что на месте Лоты побледнела бы каждая из нас. На той агапевессе я сама видела, как Лота сбросила мужчину в озеро, и это подтвердят служанки, которые несли его к воде, если вы не верите моему слову. А я отметаю эту клевету.
– Пусть Священный Совет позволит мне ввести сюда рабыню.
– Позволяем, – Атосса повернулась к царице, и на ее губах мелькнула злорадная улыбка. Она нанесла удар, и он попал в цель.
Ввели рабыню. Она упала на влажные плиты, стукнулась лбом об пол. Потом поднялась на колени.
– Расскажи о Ликопе, – сказала Атосса строго. – Как ты с ним встретилась?
– В селении Тай живет мой дядя. Я приехала к нему в гости. Туда же пришел и Ликоп.
– Он из селения Тай?
– Нет, он совсем из другого места. Далеко. Он сказал, что был в плену у амазонок и потом попал на агапевессу. Он сказал, что там мужчин сначала любят, потом убивают. Но его не убили, и он убежал. Он знал, что в его селенье пойдет погоня, и потому домой не вернулся.
– Он говорил, что его отпустили?
– Говорил.
– Кто?
– Одна… госпожа… из ваших.
– Как ее имя?
– Я забыла.
– Может быть, Лота? – спросила Антогора.
– Да… Лота.
– Послушай, женщина, – Годейра поднялась, подошла к рабыне. – С тобой говорит царица Фермоскиры. Я прикажу послать наездниц в селение Тай, они найдут там этого Ликопа… И если ты солгала хоть на волосок – умрешь в страшных мучениях. Мне нужно знать правду. Одну только правду. Он называл имя Лоты?
– Я не помню, богоподобная. Пощади меня – я не помню, – и рабыня снова распласталась на каменных плитах.
– Но ты говорила мне, – к женщине подошла Антогора, – что он называл имя Лоты. Когда ты лгала? Сейчас или тогда?
– Я не говорила имени… Это ты сказала: «Может быть, Лота?»
– Уведите ее, – приказала Атосса, и когда рабыню вытолкали из зала, обратилась к Совету: – Я думаю, царица права: пока мы не узнаем истины, нам нельзя ничего решать. Ты сказала, Годейра, что хочешь послать в селение Тай наездниц. Посылай. Пусть они разнесут это селение на концах своих копий, пусть поймают этого презренного лгуна и пусть узнают всю правду. Я думаю, что Совет настолько верит Лоте, что согласится во главе отряда послать ее. Чтобы избежать поражения, мы придадим ей храмовых наездниц. Их; я думаю, поведет Антогора. Кто хочет возразить мне?
Священный Совет принял решение Атоссы.
Когда это было? Десять лет тому назад, а может быть, больше? Все они прошли для него как сон, тяжелый и беспокойный. Ликоп сидит у очага и смотрит, как гаснут на угольках голубые огни и зола покрывается серым и легким пеплом. На камнях лежит сеть, которую он начал чинить, но руки Ликопа спокойны, – он весь ушел в воспоминания.
Сегодня снова всколыхнулась его память – староста соседнего селения сообщил, что охотники видели за перевалом амазонок, и просил не уходить из дома. Видимо, он придет посоветоваться.
Амазонки… Это слово за последние десять лет будило в нем самые противоречивые чувства. Страх, ненависть и любовь. Всегда, как только услышит он это слово, рядом с ним возникает образ Лоты и вспыхивает надежда на встречу. Ликоп поднялся, подошел к шкафчику, вделанному в стену хижины, достал сверток. Развернул; на цветном платке блеснула золотая серьга с рубиновым камнем – подарок Лоты. Это было в ту, последнюю ночь. Лота вынула сережку из мочки уха, положила в его ладонь.
– Зачем? – спросил он тогда.
– Чтобы ты не забыл этой ночи.
– Память без надежды – мука.
– Все в руках судьбы. Я буду искать встречи.
Тогда Ликоп не поверил в эти слова.
Когда он выбрался на берег озера и вышел на перевал, возник вопрос: куда идти? Возвращаться в родные места было опасно. Если амазонки узнают о его спасении – они пошлют погоню. И не столько за себя беспокоился тогда Ликоп, сколько щадил Лоту. Он знал: в случае огласки ее ждет смерть. И поэтому решил идти в противоположную сторону. Дома его все равно никто не ждал. Он шел до тех пор, пока не достиг селения Тай. Староста принял Ликопа в свой дом. Сам он был стар, единственной дочери нужен был муж. Через год родился Хети, а еще через год умерла жена. Смерть была неожиданной. Жену ужалила змея, и знахари ничем не могли помочь. Ликоп мог бы жениться вторично – девушек в селении было много, а мужчин мало. Но Лота не уходила из сердца, и всякий раз, когда приходили слухи о набегах амазонок на соседние селения, Ликоп надеялся на чудо…