– Ты сейчас же поедешь туда и пройдешь к Беате…
– Если меня допустят.
– Сделай все, что в твоих силах. Иначе…
– Я все понимаю, Священная.
– Время дорого. С собой не бери никого. Иди.
До селения рабынь Гелона добралась на рассвете. Чокея встретила ее настороженно, но, увидев, что она одна, впустила ее во двор.
– Я хочу пройти к раненым. Со мной снадобья.
– Кто тебя послал? Царица?
– Я сама.
– Я не могу, ясновидящая. Приказ басилевсы…
– Там умирает моя дочь Беата. Умоляю тебя.
– Но…
– Если она умрет, царица не простит тебе этого.
– Мне приказано не впускать ни одного человека. Даже Священную…
– Раненым не нужна Священная. Им требуются лекарства. Неужели ты думаешь, что я принесу своей дочке вред? Хочешь, встану перед тобой на колени…
Чокея долго стояла в нерешительности. Она тоже когда-то была матерью и понимала Гелону.
– Хорошо. Ты войдешь. Но только пусть об этом не знает никто. Я бы все равно не впустила тебя, но раненым очень плохо.
Гелона вошла в хижину и сразу поняла, что Чокея права. Беата лежала на соломе и тихо стонала. Вторая амазонка металась в жару – она была без сознания. Ясновидящая опустилась перед дочерью на колени, Беата открыла глаза:
– Мама… Мне плохо… Горит внутри… пить…
– Принеси воды, – Гелона раскрыла сумку и начала вынимать снадобья. Чокея вышла за водой.
– Я умру… мама?
– Ты будешь жить, дочь моя. Но я об одном прошу тебя – не говори, что ты видела, как убили Лоту.
– Как я могу…
– Священная и Антогора сживут со свету тебя и меня… Поверь мне – я знаю, что говорю.
– Но я уже… сказала царице…
– Вас никто не слышал. Откажись, если хочешь, чтобы мы были живы. Лоту уже не вернуть… Подумай, о себе и обо мне. Обещаешь?
– Я всегда слушала тебя…
– Вот и хорошо. Сейчас я посмотрю твою рану… Видишь, она не опасная. Чокея несет воду, сейчас мы омоем твою царапину, смажем снадобьем, и все будет хорошо.
Гелона приняла от Чокеи кувшин с водой, привычными к лечению руками омыла рану, смазала ее, туго перевязала. Затем принялась помогать второй амазонке. Закончив перевязку, сказала Чокее:
– Я здесь не была. Делай что надо.
Чокея вышла во двор, около нее появилась амазонка.
– Позови сюда всех.
Когда около хижины собралась вся свита царицы, Чокея сказала:
– К нам приехала ясновидящая. Поприветствуйте ее.
Амазонки молча выбросили вперед руки.
– Она приехала лечить раненых. Но басилевса приказала мне не допускать к раненым никого. И да простят мне боги и ты, ясновидящая, я вынуждена задержать тебя. Я велю убить всякого, кто попытается придти на помощь Гелоне. Делайте.
Амазонки окружили Гелону и отвели в соседнюю хижину.
Чокея спустилась к раненым…
Совет Шести собрался только через пять дней. Раненая амазонка умерла по пути в город. Беата была очень слаба, чтобы давать показания Совету. Теперь от ее слов зависела судьба и царицы, и Антогоры. Годейра спокойно и уверенно ждала Совета. Она верила, что нанесет Атоссе такой удар, от которого она долго не оправится. Только Чокея понимала, что над царицей сгущаются тучи беды и она, Чокея, повинна в этом.
День Совета выдался хмурым, всю ночь бушевала гроза, она утихла только под утро. Над городом плыли низкие, тяжелые облака. Площадь перед храмом заполнили амазонки, все ждали чего-то необычного – давно не бывало такого, чтобы Совет проходил при народе.
На верхней ступеньке лестницы, что вела к храму, поставлены шесть кресел. Пять из них заняли Атосса, царица, Пелида, Гелона и Антогора. Шестое кресло пустует – полемархи в городе нет.
– Сегодняшний Совет мы созвали по просьбе Годейры – царицы нашей, паномархи и басилевсы, – начала говорить Атосса. – Она хочет сообщить нам нечто важное и нетерпящее никакого отлагательства. Послушаем ее.
Годейра поднялась с кресла, вышла на край возвышения, спокойная и решительная. Она подняла руку, требуя тишины:
– Дочери Арея и Ипполиты! К вам обращаюсь я, к вашим сердцам, к вашему разуму. Кодомарха Антогора обвинила полемарху Лоту в тяжком грехе. Она заявила, что Лота нарушила закон агапевессы и отпустила мужчину по имени Ликоп. Будто бы стало известно, что этот презренный скот живет в селении Тай и сеет грязные слухи о святых заветах великой богини. Священный Совет решил послать в это селение сотню, чтобы найти истину. С сотней пошла кодомарха Антогора и Лота. Никакого Ликопа там не нашли. Люди селения рассказали, что такого человека у них нет и не было. Что же сделала кодомарха? Она убила Лоту на глазах лучницы Беаты и мечницы Грионы. Чтобы скрыть это гнусное убийство, она в пути приказала умертвить несчастных, и только случай спас Беату. Гриона же погибла. Я обвиняю кодомарху Антогору в великом преступлении и требую предать ее верховному суду Фермоскиры.