– Значит, ты Мелета, дочь Лоты?
– Да, я Мелета, дочь Лоты, – совсем обескуражено ответила девушка.
– Значит, я твой брат?
– Что такое брат? – Мелета совсем ничего не понимала.
– Ты ведь приехала сюда, чтобы найти свою мать?
– Да, это так. Ее убили в селении.
– Не убили. Ранили. Она теперь моя мачеха.
– Она жива?! О, боги! – Мелета, вместо того чтобы броситься к Хети с расспросами, отвернулась от него, сжала виски ладонями. В ее сознании мысль о смерти матери укоренилась так прочно, что девушка не могла представить ее живой. «Значит, все, что говорила Антогора, правда, – подумала она. – Значит, мать изменила Фермоскире». Для нее были абсолютно незнакомы понятия «брат», «мачеха» – молодые амазонки и не подозревали, что у них могли быть братья. А если мать жива, то почему она не возвратилась в Фермоскиру?
– Ты не веришь мне? – услышала она голос Хети. – Или ты огорчена? Почему ты не убила меня? Ведь амазонки убивают мужчин?
– Амазонки убивают врагов, – после некоторого молчания ответила Мелета и присела рядом с охотником. – Как тебя зовут?
– Хети.
– Рассказывай, Хети. Рассказывай все.
И Хети начал рассказывать. Когда он дошел до налета амазонок на селение, Мелета спросила:
– А почему ты вернулся, а не ушел в горы?
– Я же мужчина. А мужчины остались драться.
– Говори дальше, – Мелета улыбнулась.
– Только теперь я понимаю, почему ойропаты, так у нас зовут амазонок, безнаказанно грабят нас. Потому что мы не дружны. Вот и тогда мужчины селения вели себя как трусы. Отец остался с ними, чтобы задержать врагов, пока женщины уйдут в горы, а они убежали, оставили его одного. Когда я узнал, что отец заперся в башне, я побежал его выручать. Он же не знал о подземном ходе. Когда я прибежал на берег, отец уже вышел из лаза, с ним была какая-то женщина, из ваших.
– Я знаю. Это Рутула.
– Да, так ее звали. Это она указала отцу подземный ход. Он звал ее в горы, но она сказала, что вторично таянцев не предаст. Она благородный человек…
– Хватит о Рутуле. Говори о матери.
– Мы нашли ее ночью, когда ваши уехали. Лота упала на дно оврага, по которому протекал небольшой ручей. Дротик, который всадила ей в спину Антогора…
– Антогора?! Значит, она убила ее?!
– Да не убила – ранила. Когда Лота пролетала сквозь кустарник, дротик вырвало из раны и она упала на дно ручейка. Рану промыло холодной водой, Лота очнулась, и это спасло ее.
На рассвете в село вернулся отец, перенес раненую в наш дом, – пришел лекарь, положил на раны травы и стал поить ее разными снадобьями. Когда стало всем ясно, что Лота выживет, в селении начался спор. Одни говорили, что Лоту надо оставить в нашем доме до полного выздоровления, а другие не хотели этого. Они говорили, что ойропаты не оставят в покое Ликопа и Лоту и их надо увезти за пределы наших земель. Отец стал стыдить малодушных: он сказал, что Лота спасла их жизни, что она станет его женой и навсегда останется в Тае. Спорили долго, пока спор этот не разрешил старый пасечник. Он один жил на пасеке в горах далеко от селения и согласился взять отца и Лоту к себе. Новый староста взял со всех жителей клятву, что они никому не выдадут эту тайну. И с тех пор твоя мать и мой отец живут на пасеке. Старый пасечник умер, и теперь эта пасека наша. Все эти годы Лота очень скучала по тебе и верила, что ты найдешь ее… Я, как только увидел тебя, сразу понял. Ты очень похожа на мать.
– Это она научила тебя нашему языку?
– А кто же еще? Да и отец тоже знает.
– Почему она верила, что я буду искать ее? Все считают ее убитой…
– Она не знает об этом. Ее ведь ранила ваша… Лота говорила, что она не осмелится признаться в убийстве…
– Она сказала, что Ликоп убил ее. Мы приехали сюда тайно, чтобы вырыть прах.
– Кто это мы?
– Я и Чокея. Она ушла в село и почему-то не возвращается.
– И не возвратится. Ее не выпустят. Тайну Ликопа и Лоты у нас хранят строго.
– Нужно выручать Чокею. У меня две лошади. Ты сможешь сесть на коня?
Хети не ответил. Он что-то обдумывал. Потом сказал:
– Я думаю, в Тай нам ехать не надо. У меня очень болит голова, и если я снова впаду в забытье, тебя там разорвут. Они подумают, что ты ранила меня. А отсюда до пасеки совсем недалеко. Что бы со мной ни случилось в пути – там тебя встретят мать и отец.
Мелета молча поднялась и пошла за лошадьми.
Высоко в небе показалась белая точка. Над городом она превратилась в светлый комочек, потом комочек этот обрел крылья, и голубь плавно опустился на портик храма. Оглядевшись, он снова взмахнул крыльями и скрылся в глубине храмового двора.
Спустя час, а может быть более, показался второй голубь – сизый. Он дал круг над двором царицы и влетел в оконце башни. Вечером над Фермоскирой появился третий голубь. Гоплитки следили за полетом птиц и размышляли: белый вестник прилетел от Антогоры; судя по тому, что он появился в городе в полдень, стало быть, выпущен утром и поход продолжается, слава богам, как и следует. Второй, сизый, отправлен Беатой – она тоже идет, по-видимому, хорошо. Но откуда третий, неурочный вестник? Уж не случилось ли чего? Гоплитки оказались правы. И Атосса, и Годейра днем получили обычные вести.